Посмертный образ

Я вынужден сказать вам правду, иначе вы ничего не поймете в моем рассказе: я был очень несчастлив в любви. Очень. Наверное, поэтому у меня и работа не получалась. Переползал из одной личной драмы в другую, всегда в переживаниях, в ревности. А потом — Алина. Женщина молодая, прекрасная, талантливая, которая меня любила, причем любила так, что не доставила мне ни одной минуты переживаний. Ни одной, вы слышите? За четыре года я ни разу не испытал ни укола ревности, ни страха, что она меня бросит. Осмелюсь утверждать, что она меня любила так же сильно, как и я ее. Одним словом, я был счастлив с ней. Очень счастлив. И на этом душевном подъеме я и снял «Извечный страх», и он у меня получился! Не у меня — у нас, у нас с Алиной. Я переродился, я стал другим, я понял, что могу делать первоклассные фильмы. Но только пока она рядом со мной. Без нее я — ничто. Ноль. Творческий импотент.

Смулов повторил те же слова, которые уже говорил вчера. Без Алины он работать не сможет.

— Андрей Львович, а почему вы не поженились? — спросил Коротков. — Ведь вы оба были свободны. Что же вам мешало?

— Ничего. Нам ничего не мешало. Но перед Алиной встала перспектива стать настоящей звездой, а звезда хороша, пока она свободна. Это старая истина, она всем понятна в наших кругах. Звезда должна или не состоять в браке, или постоянно менять супругов, чтобы у зрителя в подсознании все время жила мысль о том, что эта звезда теоретически доступна. Если бы Алина находилась в прочном стабильном браке, зрители, по крайней мере мужчины, потеряли бы интерес к ней. А в том, что наш с ней брак был бы прочным и стабильным, я ни минуты не сомневался. Мы очень любили друг друга.

— Вы были женаты раньше, Андрей Львович?

— Был. Очень давно, очень недолго и очень неудачно. Я же говорил вам, я был несчастлив в любви, меня это преследовало с самого детства. Поэтому Алина значила для меня так много…

— А Алина? У нее были серьезные романы до встречи с вами?

— Юрий Викторович, я ведь уже предупреждал вас: я знал Алину лучше других, но все равно недостаточно. Она говорила, что серьезных длительных романов у нее не было, хотя мужчины, конечно же, были, она этого и не скрывала. Но повторяю — это она говорила. Как было на самом деле — я не знаю. Я не особенно в это вникал, потому что это ведь не имело никакого значения. За четыре года она не дала мне ни одного повода для ревности. Ни одного.

— Какая она была? Добрая, злая, мягкая, жестокая? Лживая, искренняя? Расскажите мне о ней побольше, Андрей Львович.

Смулов отвернулся к окну, и по тому, как напряглись мышцы на его шее, Коротков понял, что режиссер пытается справиться со слезами."

"— Мне трудно говорить об этом, — начал он наконец каким-то сдавленным голосом.