Посмертный образ

Иными словами, невинности лишил, а про жениться не может быть и речи, и будет она теперь на всю оставшуюся жизнь обесчещенная, опозоренная, а то и, не приведи господь, с ребенком незаконнорожденным на руках. И за все за это Джильда его преданно любит? Не обманывайте себя, Леонид Сергеевич. Нет таких девушек. Для того чтобы Джильда вела себя так, как она ведет себя по ходу оперы, она должна быть совсем другой. Безусловно опытной. Кокетливой. Влюбчивой. Страстной и темпераментной. И очень порядочной в то же самое время. Потому что даже тогда, когда герцог изменяет ей с Маддаленой, в ней (Джильде) не вспыхивает такая ревность, которая просит смерти изменнику. Ей больно, неприятно, но она прекрасно понимает, что не герцог обольстил ее, это все сказочки для папочки, а они просто встретились и понравились друг другу, и провели вместе ночь, и им обоим было хорошо. И несправедливо, что герцог должен теперь за это платить своей жизнью. Желание было обоюдным, и удовольствие было обоюдным. Вины герцога вообще никакой нет. А вот вина ее самой, Джильды, есть: она побоялась открыть отцу глаза на саму себя, постеснялась сказать ему, что давно уж не девица, что ей нравилось в постели с герцогом и она сама этого хотела не меньше, чем он. Она из трусости поддержала заблуждение отца о том, что герцог совершил насилие и обман. Вот за это она и должна заплатить. Что она и делает, подставляя себя под нож бандита, чтобы спасти герцога. Который, в сущности, ни в чем не виноват…»

Глава 4

Каменская

Осенний ранний холод внезапно сменился теплым бабьим летом с ярким солнцем и приятно прохладными ночами. Настя не обманула Стасова, когда сказала, что дважды в месяц по воскресеньям ходит рано утром гулять в Измайловский парк в компании с генералом Заточным. И нынешнее воскресенье выпало как раз таким, «прогулочным». В последнее время к Насте и Ивану Алексеевичу присоединился сын генерала Максим, который учился уже в выпускном классе и готовился поступать в школу милиции, а для этого нужно было иметь хорошую физическую форму — нормативы на вступительных экзаменах по физподготовке были весьма жесткими. Настя с Иваном Алексеевичем медленно бродили по аллеям, а Максим носился туда и обратно, отмеряя то стометровки, то пятисотметровки, то пятикилометровые кроссы.

— Ну как, пап? — подбежал к ним запыхавшийся юноша.

Заточный взглянул на секундомер, который нес в руке."

"— Ничего, прилично, — скупо похвалил он. — Можешь заканчивать на сегодня с бегом, приступай к силовым упражнениям. Вон там турник стоит, видишь? Двигай к нему, пять серий по двадцать подтягиваний.

— Ужас какой! — охнула Настя. — Да вы садист, Иван Алексеевич! Зачем ребенка истязаете? Куда ему столько подтягиваний?

— Впрок, — усмехнулся генерал. — Лишними не будут.