Посмертный образ

И температура тридцать семь и восемь.

— Но надо же что-то делать. Ты не помнишь, что мама тебе давала при ангине?

— Помню. Пап, ты не волнуйся, я уже все сделала. Горло полощу каждый час, панадол принимаю, лимон с сахаром ем.

Стасов внимательно вгляделся в лицо девочки. Она действительно была бледновата, глаза сухо блестели, рука была горячая и чуть влажная.

— Чем, интересно, ты горло полощешь? У меня же нет ничего.

— Йодом с солью. Очень противно, но помогает.

— А панадол откуда?

— В аптеке купила. У меня горло еще утром заболело, и я, когда из школы шла, все купила, что нужно.

Стасов мысленно выругал себя. Его девочка целый день лежит дома с температурой, а он бросил ее на произвол судьбы. Конечно, она чуть не с пеленок привыкла быть дома одна и выросла вполне самостоятельной, но это никак не оправдывает его, Стасова.

— Почему ты не позвонила мне? — сердито спросил он Лилю. — Почему сразу не сказала, что заболела?

— А зачем?

Она вскинула на отца огромные темно-серые глаза, в которых явственно читалось искреннее недоумение.

— Я бы приехал…

— Зачем? — повторила она. — Ты что, не доверяешь мне? Ты думаешь, я сама не знаю, как лечить ангину? Тоже мне, событие! Подумаешь!

— Ну все равно, — продолжал настаивать Стасов. — Я бы врача вызвал."

"— Какого врача? — удивилась Лиля. — Я же у мамы прописана, а не у тебя, и поликлиника моя там, в Сокольниках. Из твоей районной поликлиники врач ко мне не придет.

Стасов досадливо поморщился. Действительно, он совсем забыл, что здесь, в Черемушках, поликлиника к Лиле врача не пришлет, здесь нет ее карты.

— А как же школа? Им же нужна справка от врача, иначе получится, что ты прогуливаешь.

— Подумаешь! — снова произнесла Лиля с очаровательным детским высокомерием. — Ты им напишешь записку, что я действительно болела, и этого будет достаточно. Я же отличница, все учителя знают, что я никогда не прогуливаю просто так.

Стасов разогрел себе ужин, погасил свет в комнате у Лили и принялся за еду, одновременно перелистывая находившиеся в «выездных» папках документы. То и дело ему попадались листы с загадочным заголовком «Перекрыть». Он внимательно изучил их и понял, что это список людей, от встреч с которыми хотели бы оградить себя те, кто работал в «Сириусе». Да, пожалуй, это понятно. Живя в гостинице, человек становится уязвимым и досягаемым. Кто угодно может войти в гостиницу, подняться на этаж, где ты живешь, и постучать тебе в дверь. И в двери этой никогда нет глазка, поэтому каждый раз, открывая ее, ты не знаешь, какой «сюрприз» тебя ожидает за порогом. Вплоть до того, что дверь может просто взорваться. Тебя могут подстерегать на этаже, в холле, на крыльце у входа. Тебе могут звонить в номер днем и ночью.