Наследие

К исходу третьего дня почувствовал, что мой ремень начинает давить на живот. Следовало срочно прекращать это постоянное потребление еды, но и заняться было решительно нечем. Я дожидался возвращения Сирака, чтобы обязательно попрощаться со старым знакомым.

Радость Сирака при виде «Катти Сарк» в порту он описывал сам, вихрем ворвавшись в комнату, где мы ужинали. Расспросив его о плавании, снова услышал про место, где на берегу стоит огромный шар, которому поклоняются дикие. Тиландер безапелляционно заявил, что речь идет о Плаже, возбудив мое любопытство.

— Торхеп, мы завтра отплываем. Мне нужен Сирак, чтобы показать то место, где стоит шар.

Возражений не последовало. Единственным было сожаление, что мы так быстро уходим. С Санчо Торхеп прощался особенно трогательно, долго похлопывая неандертальца по его выпирающему животу.

Сирака я взял с собой, чтобы он показал то самое место с блестящим шаром, планируя завезти на Родос на обратном пути.

Путь от острова до побережья Ливана занял четверо суток. Тиландер сразу понял, куда мы направляемся. Огибая вытянутую на север часть Кипра, долго вглядывался в ландшафт острова, измененный вулканами. Северная часть горного хребта стала более пологой за счет длительно изливавшейся лавы. Никаких костров или признаков присутствия человека на острове не заметил. Кипр навсегда остался для меня местом, которое ассоциировалось с гибелью Мии.

Урр стоял на носу корабля, вглядываясь в исчезающий за кормой остров. Какие эмоции бушевали в его душе? Вспоминал ли он смерть матери или эта страница была для него перевернута навсегда? Спрашивать не стал, а сам Урр не спешил делиться тем, что у него на душе.

Утром следующего дня показалась земля: мы шли к Плажу; последние сомнения отпали. Когда через три часа корабль вошел в бухту, испытал сильное волнение, в горле запершило. От прежнего Плажа не осталось ничего: ни домен Лайтфута, ни моего дворца. Теперь здесь располагалось крупное поселение чернокожих, сгрудившихся у небольшого причала при виде огромного корабля.

Сирак был нашим переводчиком — племя Одал жило здесь уже несколько поколений, занимаясь рыбной ловлей и охотой, торгуя солью. Хижины были по большей части из кривоватых палок, накрытых шкурами и широкими пальмовыми ветвями. Огромная пальмовая плантация, бережно охраняемая мной, превратилась в небольшие островки деревьев. Прямо в центре поселения рядом с хижиной вождя стояла моя капсула. Поверхность начищена так, что солнечные лучи, отражаясь от неё, слепили не на шутку.

Гермолюк всё так же закрыт. Под пристальными взглядами дикарей попробовал провернуть гермозатвор. Увы, даже космические технологии оказались бессильны перед влиянием времени.