Наследие

– Почему ты не говорил мне, что бары тебе наскучили?

В ответ я получаю пожатие плечами.

– Мне не то чтобы скучно. Просто иногда беспокойно.

– И все же ты должен быть что-то сказать.

– Я ничего не говорил, потому что на самом деле это не так важно. А я не вижу смысла в том, чтобы отвлекать тебя в твой последний год в Гарварде.

– Ты чувствовал это целый год? – Клянусь, я люблю этого человека всем своим сердцем, но не убьет ли его это стремление постоянно быть сильным, постоянно служить опорой.

Такер сжимает мою руку.

– Ничего подобного. Но послушай, именно поэтому я и не говорил об этом.

Ты бы попыталась исправить эту ерунду, а мы оба знаем, что ты и так загружена, чтобы грузить тебя еще сильнее. Ты и так уже чертовски загружена, дорогая.

То, что мой муж несчастлив на своей работе не звучит как «ерунда». Но Такер не позволяет мне развить эту мысль. Он останавливается, подносит мою руку к губам и целует костяшки пальцев.

– Я говорил уже, какая ты сегодня сексуальная? – протягивает он.

– Ты пытаешься отвлечь меня от разговора о твоей работе?

– Нет. Я пытаюсь сделать комплимент моей сексуальной жене.

Чувствуя, что он не уступит, я решаю оставить все как есть. Когда он будет готов поговорить об этом, он скажет. А пока я собираюсь просто насладиться этой ночью со своим мужем. Прошло много времени с тех пор, как мы проводили время с другими взрослыми без необходимости постоянно проверять, как там Джейми. Я забыла, каково это – быть нами как парой, а не только родителями.

– Что ж, самое время это сделать, – я притворно надуваю губы. – Я потратила столько усилий, выбирая это платье, а ты не удосужился сделать комплимент.

Я должна признать, что длинное льняное платье с запахом, которое я выбрала, после беременности делает с моей грудью удивительные вещи.

– Какой эгоистичный ублюдок, – соглашается он, хватая меня за бедра, чтобы отвести назад, пока я не упираюсь в пальму. – Забыл сказать тебе, как великолепно ты выглядишь.

– Какой плохой мальчик, – шепчу я.

Такер целует меня, на его языке все еще сохранился вкус вина. На этой песчаной тропинке через дикие зеленые кусты и высокие пальмы между нашими домами по моей коже пробегает теплый ветерок.

Я слышу только шум волн поблизости и стрекот насекомых. Это уединенное место, хотя и не вполне.

– Весь вечер хотел сделать это, – бормочет он мне в губы. Его руки исследуют мое тело, сжимают задницу. – Ты красавица.

Я беру его за руку.

– Мы почти пришли.

– Хочу, чтобы ты кончила сейчас.

О боже. Когда он так говорит, я не могу мыслить связно. У Джона Такера так много граней, и я могу честно сказать, что его первобытная сторона альфа-самца – одна из моих любимых.