Наследие аристократки

Представитель государства позволил другим украшениям Марии-Антуанетты перейти в частные руки, но на диадему наложил запрет. Дело в том, что в Лувре находился портрет королевы в этой диадеме.

Аукцион продолжился, но происшествие добавило ему остроты и драмы. Скоро все лоты из каталога были проданы, многие – по заоблачным ценам, и в десять вечера торги закончились. Счастливые покупатели направились оформлять драгоценности в собственность и делать распоряжения по доставке. Многие предметы купили известные ювелиры из Лондона и Нью-Йорка. Одну из самых высоких ставок сделало частное лицо из Гонконга. В такие моменты Филипп забывал о сожалениях насчет перевода из отдела искусств. Большой ювелирный аукцион оказался волнительным действием – особенно эпизод с диадемой, которую представитель государства потребовал оставить народу Франции.

– Все прошло отлично, – сказал Филипп Жилю, когда зал опустел и они пошли к выходу.

Действительно, это были самые успешные торги за последние годы, особенно если учесть, что драгоценности поступили от разных владельцев. Обычно самыми прибыльными были аукционы, на которых продавали вещи какого-то одного человека. Филипп хорошо помнил, с каким успехом прошли торги украшений, принадлежавших Элизабет Тейлор. Но сегодняшний вечер показал, что из любого правила бывают исключения.

Филипп вернулся в отель в возбужденном состоянии. Ему надо было с кем-то поделиться своими впечатлениями, и он позвонил маме, но ее не оказалось дома. Валери вела очень насыщенную жизнь, полную самых разных занятий – она ходила на лекции по искусству, заседала в разных комиссиях, встречалась с друзьями. Потому ее порой было сложно застать на месте. Филипп оставил ей сообщение на автоответчике и подумал, не позвонить ли Джейн. Но в итоге решил, что это будет глупо. Они были не настолько близки, к тому же Джейн сейчас работала, и в итоге Филипп оставил эту мысль.

Следующий день был тоже волнительным. Он помог Жилю разобраться с различными документами и распоряжениями, которые касались вчерашнего аукциона, а в одиннадцать поехал в офис «Картье», на Рю де ла Пэ. Глава архивного отдела – мужчина в возрасте, который проработал в «Картье» тридцать лет, – ждал Лоутона в кабинете. На столе перед ним лежала папка с документами.

Он искренне гордился ювелирами своей фирмы и прекрасно разбирался в украшениях, которые те создавали под заказ для серьезных клиентов. Глава архива мог точно сказать, в какой период был выполнен тот или иной предмет, чем он отличался от других, придуманных тем же ювелиром в то же время, что в нем было необычного. А еще ему нравилось делиться своими знаниями с теми, кто искренне этим интересовался.