Наследник 2

Он будет, — и я указал на Воробья, которому развязали руки и стягивали сапоги, — каждый день корить себя и вспоминать о той жизни, которую мог иметь, но потерял. Он сам себя сожрет, это будет его пекло огненное при жизни. Пусть идет с богом.

Дед хмыкнул и ничего не сказал. Карась рыкнул на отроков. Которые тут же подбежали и подхватив Воробья, потащили его к воротам. Воробей же начал завывать и умолять простить его, твердя, что бес попутал.

Вот только жалости к нему не было, и, открыв ворота, его тут же выкинули на улицу.

— Карась, тем, у кого сабли Воробей ночью упер, пару палок дай в наказание, — отдал я распоряжение. Трое парней тут же повались на колени.

— Исполню, — оскалился Карась. — На всю жизнь запомнят.

— Вот и славно, да к отъезду готовьтесь, через несколько дней отбудем, — приказал я.

Три дня шла подготовка к отъезду. Не один торг мне пришлось обойти в поисках колесцовых пистолей, и не зря. Целых сорок пять штук купил. Как и тридцать пудов пороха и столько же свинца. Ведь надо будет народ обучить еще пользоваться пистолями. Закупал еще сабли, тегиляи с бумажными и железными шапками, кольчуги и многое другое.

Посетил Одоевских и Хованских. Говорил с ними о будущем, что в скором времени от меня человек к ним прибудет с приглашением в гости. Также у них людишек попросил в сопровождение, все-таки серебра повезем немало, а на дороге всякое может произойти. Князья выделили вдвоем целых пятнадцать бойцов.

С дьяком Власьевым побеседовал, не зря с ним мосты наводил. Ведь уже осень и пора собирать «налоги», вот и попросил у него подьячих в помощь. Дабы не обманули меня, ведь деньги мне пригодятся. Ко всему этому сговорился, что мне сопровождение еще выделят, и выделили, тридцать московских жильцов.

Элитные бойцы Московского полка, экипированы по полной, да и было видно, умели саблей пользоваться и тренировались.

Командовал ими сотник Агапка, он был чуть старше тридцати, с огромным шрамом на лице и волчьим, диким взглядом.

С царицей Марией мне не удалось встретиться и поговорить, когда я заявился в женский монастырь и передал монашкам информацию о встрече с царицей, спустя час ожидания мне сообщили, что монахине Марфе нездоровится и принять меня она не может.

«Ну, не захотела, и хрен с ней», — мелькнуло мысль, и я покинул монастырь. А уже утром мы выехали.

Восемьдесят пять бойцов было у меня под рукой. Если считать еще отроков, которые в седле-то с трудом держались, подвод же было с десяток у нас.

Ехали мы небыстро, все-таки груженые телеги замедляли. Были у меня мысли круг сделать и заехать к тетушке, да и с главой Троице-Сергиевой лавры познакомиться, но я отложил эту мысль. Дела ждут, а время дорого, да и по зиме я смогу это сделать.