Превращение Карага

Но я не герой, хотя другие и держали меня за героя. Но то, что я совсем не мог понять, – почему Брэндон и не пытался сопротивляться? Он же бизон! Самый сильный зверь в Йеллоустоуне! Да и во всей Америке! Волки решаются нападать на бизонов только огромной стаей – и то только в конце зимы, когда все копытные ослабевают от недостатка пищи. Брэндон мог бы затоптать этих четырёх, если бы захотел. И потом отмазался бы с лёгкостью: ой, простите, я нечаянно, взял и превратился на ровном месте, а тут эти под копыта попали! Ему бы кто угодно поверил!

– Мы должны рассказать кому-нибудь из учителей! – кипел я. – Это насилие! Так нельзя!

– Нет, пожалуйста, не делай этого! – взмолился горе-бизон, белый как стена. – Волки сразу узнают, если мы пожалуемся. Будет только хуже.

Ну, не знаю. Я бы всё-таки пожаловался Бриджеру. Если мне придёт посылка, Джефри получит уши от дохлого осла!

– Ладно, – вздохнул я, – пошли в дом на дереве, бизон несчастный.

– Пошли.

И Брэндон, поникнув головой, побрёл за мной.

Огромное синее небо раскинулось над полянами и лесами, золотистая и медная листва горела на солнце. Я полной грудью вдыхал чистый прохладный воздух.

Где-то играли на флейте. Ого, да это Нимбл! Он сидел посреди поляны и играл на флейте, которую, видимо, сам вырезал. Он казался совершенно счастливым.

– Никогда бы не подумал, что кролики так музыкальны, – оценил я.

– Он же не просто кролик, – напомнил Брэндон и положил в рот кукурузное зерно.

– Да, забыл.

Я вот часто думаю, кто я такой – неполноценный человек, которому никогда не стать таким, как все, или счастливчик, умеющий превращаться в пуму? Ведь даже в облике подростка я лучше слышу, вижу и чувствую более чутко.

Нимбл был весь в своей музыке. Мы прошли дальше к озеру.

– Получилось! – вопила Холли в беличьем обличье и прыгала по всему домику. – Теперь это наша территория, все остальные ушли к реке!

– Молодец, рыжая! – Я поднял голову и оглядел сооружение из досок метрах в пяти над землёй в сосновых ветках. Холли промчалась по крыше и крошечными лапками сбросила нам вниз верёвочную лестницу.

– Поднимайтесь!

– Нет, спасибо, – бросил Брэндон, – хватит с меня лазания по деревьям.

Он уселся у корней сосны и достал из кармана штанов тёмно-зелёную книгу.

– Разве тут кому-то нужна лестница? – крикнул я наверх.

Я обернулся пумой, впился когтями в кору и за секунду добрался до основания домика, хотя моя раненая передняя лапа ещё болела. На полу домика валялся Дориан и грелся на солнце. Котом он оказался действительно превосходным, с восхитительным серо-голубым мехом. Я оглядел дом изнутри. Маленький диван и полка. Немного пахнет сыростью, но вообще уютно. Вот бы здесь был наш клуб.