Наследник

Впрочем… Напрягая в легком сумраке комнаты свое заметно сдавшее в последние года зрение, он все же смог разобрать закорючки латыни, а за его спиной в приоткрытую дверь тихонечко просачивались ближние домочадцы.

— Эти травы можно купить у царского аптекаря Аренда Клаузенда. Понадобятся через три дня…

Влетевшая с кувшином горячего молока и небольшой чарочкой служанка буквально светилась от надежды на то, что хозяйка оправится от яда и будет жить.

— Готово, царевич-батюшка!.."

"«Определенно, это новое слово в титуловании членов царской семьи. Или старое, но хорошо забытое?»

Приняв полную до краев чарочку, он проверил, достаточно ли пригодно молоко для питья, и трижды перекрестился на иконы.

— Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое…

Перекрестив и чарку, он поднес ее к губам боярыни, а догадливая служанка тут же приподняла голову своей госпожи.

— До дна.

Подождав, пока кончится молоко, Дмитрий положил руки на живот хозяйке терема и прикрыл глаза. Минута, другая, а потом слегка порозовевшая и отчетливо налившаяся жизнью Анастасия Дмитриевна удивленно пожаловалась:

— В нутрях словно бы печет?!

Десятилетний мальчик слабо улыбнулся и обнадеживающе заметил:

— Не болит только у мертвых.

Еще минут через пять он убрал руки с живота, встал и немного потянулся:

— А теперь все прочь, кроме тебя.

Дернувшаяся было на выход личная служанка боярыни осталась на месте. Как, впрочем, и сам боярин Захарьин.

— Что именно тебе непонятно в моих словах, Василий Михайлович?

Явно прикусив язык, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего, хозяин дома покорно ушел отводить душу на скопившейся за дверью челяди, — а наследник поправил сбившийся рукав своего кафтана и заметил:

— Сейчас молоко пойдет наружу.

Это хорошо, потому что в него я вытянул яд. Вернее, его малую часть. Может вернуться дурнота, но уже к вечеру тебе полегчает… Завтра я вновь навещу тебя.

Увидев, что ее целитель собрался уходить, боярыня Захарьина с усилием сглотнула и слабо шевельнулась:

— Спаси тебя Бог, Димитрий Иванович!..

Оставив в горенке сотрясающуюся в спазмах тошноты хозяйку и ее служанку, что-то тихо причитающую с бадейкой наготове, царевич вышел за дверь и тут же ее прикрыл, прямо перед посунувшимся было войти Василием Михайловичем — вовремя, потому что даже через толстую створку донеслись весьма характерные звуки.

— Не стоит смущать ее своим присутствием, ей и без того плохо.

Больше не задерживаясь, наследник зашагал на выход, старательно сохраняя на лице легкую отстраненность, «не замечая» шепотков и взглядов дворни, а также топота дворцовой стражи впереди и позади… Душа Дмитрия буквально пела от радости: во-первых, лечить ему НРАВИЛОСЬ. Во-вторых, его наконец-то начали отпускать «погулять» за пределы кремлевской стены.