Наследник

— Да понимаешь, есть в Москве один купчина Суровского ряду…

Глава 15

— За Москвой остаются доглядывать боярин и князь Иван Бельский, да боярин Василий Захарьин-Юрьев, да боярин и князь Василий Глинский!..

Названные великим князем тут же встали и с довольными улыбками поклонились. Потому что беречь столицу от врагов и пожаров в отсутствие державного владыки не только большая ответственность, но и великая честь!.. Опять же теперь им не надо мерзнуть в зимнем походе на Литву. Тем временем племянник царя окинул взглядом сидевших на широких лавках бояр, выискивая среди них желающих что-то сказать напоследок. Затем с теми же целями поглядел на стоящих отдельной кучкой окольничих, думных дьяков и писцов и, выждав мгновение-другое для пущей верности, огласил формулу завершения:

— Великий государь решил и Дума боярская на том приговорила!

Звучный голос боярина Бельского заполнил всю Грановитую палату, отразился легким эхом от стен и угас в шорохе одежд поспешно вздымающих себя на ноги бояр. Поклонившись, набольшие люди царства Московского неспешно пошли на выход, перешептываясь или даже вовсе тихо разговаривая, а к трону тем временем подскочил служка с особой подушечкой. Затаив дыхание, подставил ее под скипетр в царской руке, а когда державная регалия улеглась на мягкое ложе, он тут же понес ее в казну, дабы укрыть в особо крепком сундуке. А чтобы носильщик не заблудился по дороге, к нему сзади пристроилась в сопровождающие пара рынд. Вслед за скипетром уплыла на подушке шапка Мономахова, затем большой золотой крест, после чего закончились как регалии, так и те, кто их уносил и охранял, оставив государя и его наследника вдвоем в большой палате.

— Устал, сыно?..

— Нет, батюшка. В этот раз даже и заскучать не успел.

Звучно хмыкнув, Иоанн Васильевич щелчком пальцев сбил тафью сына ему на затылок, ласково взъерошив тяжелую гриву волос.

— Я-то думал, ты у меня сидишь да учишься — а тебя, оказывается, скука заедает? Так, да?..

— Не так, батюшка. Дела державные мне очень интересны, а вот когда бояре местничать начинают да рядиться — вот тогда да. Я уж, поди, всю их родословную выучил, того не желая… Ну батюшка!!!

Вытянув окончательно перепутавшиеся серебряные пряди из родительских рук, десятилетний мальчик смешно надулся.

— Ути-пути, грозный какой!.. А не надо было отращивать.

Тихонечко рассмеявшись, тридцатидвухлетний великий князь вновь притянул сына к себе:

— Кое-кто уже шепчется, что мой наследник со спины на девицу похож. Что скажешь, сыно?

— Не им, худородным, кровь царскую обсуждать!.. А будут языки свои распускать — так их и отрезать недолго, вместе с головами.

Вновь хмыкнув, только на сей раз с явным одобрительным оттенком, царственный отец отпустил сына:

— И то верно.