Наследник

"

"Радостно охнув, розовощекая красавица тут же умчалась прочь — с тем чтобы через пяток минут вернуться с дядькой — воспитателем малолетнего царевича, дюжей главной мамкой Федора и одной из двух его же личных челядинок, совсем недавно плакавшей горькими слезами о юной потере. Или о другой, тоже вполне возможной потере — своей головы. Кстати, последнее было весьма вероятным, потому что Дмитрий никогда не забывал про своих родственничков со стороны мачехи, сканируя их при каждом удобном случае (то есть постоянно). Надо сказать, полученные результаты благодушия ему ну никак не добавляли — как и тот факт, что эти самые черкесы свободно ходили по дворцу, а прислуга молодой царицы и вовсе в нем проживала.

«Ничего, козлы горные, вечно сторожиться не сможете! Рано или поздно кто-нибудь из вас обязательно даст мне повод…»

— Государь-наследник.

Челядинка и главная мамка, не понаслышке знакомые с весьма сложным нравом синеглазого отрока, после своего поклона замерли рядом с порогом, а вот тридцатилетний боярин Хлынов, отбив положенное приветствие, сделал пару шагов вперед. Вернее, хотел их сделать, но вместо этого чуть прогнулся в пояснице назад — так, словно бы его кто-то придержал сзади за ферязь[158].

— Почему мой ПЯТИЛЕТНИЙ брат гулял по дворцу без должного сопровождения?

Опасливо высунувшись из-за широкого мужского плеча, личная служанка «последыша» царской семьи тут же скрылась обратно, не в силах выдержать все тяжелеющий взгляд десятилетнего мальчика.

— Прости, государь-наследник, мой недосмотр.

В глаза хозяина покоев словно бы плеснули изнутри угольно-черным мраком — сначала в зрачки, а потом и за их пределы.

— Разве пестуны[159] допущены на женскую половину?

— Федору Ивановичу пришла пора переселяться в свои личные покои, вся челядь в суете да в сборах, а мне с ним на прогулку… Не углядел я, стало быть.

Наблюдая смирение и вину, явственно выказываемую боярином, Дмитрий испытывал двойственные чувства. С одной стороны, ему нагло врали прямо в лицо: даже если бы он не умел определять оттенков эмоций (а следовательно, и лжи), из рассказа брата прямо следовало, что за ним никто не смотрел. Будь по-другому, разве добрался бы Федька до Золотых ворот? Да его бы от них попросту завернули. С другой же стороны — «виновник» явно был настроен стоять на своем до конца, а молодая челядинка из-за его спины буквально фонила на всю светлицу горячей надеждой, густо замешанной на признательности. И еще чем-то вроде… Сильной приязни?

«Так это у нас тут лубофф приключилась!..»

Припомнив пышные стати провинившейся служанки и сравнив их с поджарым телосложением боярина, наследник понял — не просто любовь, а большая.