Наследник

На малое мгновение замявшись, верная челядинка послушно кивнула и скрылась с глаз — с тем, чтобы через десяток минут вернуться в компании пяти дворцовых служек, нагруженных большими узлами, самого первопечатника (слегка шалого от столь высокой чести и быстрого досмотра) и троицы постельничих сторожей, бдительно приглядывающих за всей этой подозрительной оравой.

— Матушка боярыня, не влезает…

С тихим звуком затрещины сложная проблема разрешилась сама собой: резко поумневший служка просто-напросто взгромоздил свою ношу поверх остальных узлов. Суровый взгляд статной красавицы лучше всякой метлы вымел из покоев наследника всех посторонних, оставив в комнате для занятий только ее хозяина и его гостя.

— Чем порадуешь, Иван Федорович?

— Вот, государь-наследник!..

Чуть не разодрав в клочья крепкую ткань из конопли, голова Печатного двора извлек на свет божий четыре больших фолианта с тиснеными узорами на толстой светло-бежевой обложке.

— Э-э-э…

Оглядевшись по сторонам, мужчина шагнул к резной подставке для книг и бережно уложил на нее второй том «Сказок». Тихо щелкнули застежки, мягко и почти неслышно прошуршал пергамент страниц, и на следующие пять минут в светлице установилось полное молчание.

— «Сказ о Гадком утенке»… Я правильно понял, что одна книга для меня — и по одной братьям моим и сестре?

— Да, государь-наследник.

Как-то непонятно вздохнув, царевич спокойно напомнил:

— Я же дозволил тебе обращаться ко мне по-простому, когда мы наедине! Хвались дальше, Иван Федорович.

Еще одна стопка книг (на сей раз скромнее размерами) увидела свет:

— Прошу, государь-наслед… Гхм… Димитрий Иванович.

Приняв на руки пахнущее кожей и свежей краской издание, хозяин покоев заинтересованно хмыкнул:

— Сказание о Великом княжестве Литовском и королевстве Польском, со слов думного дьяка, печатника и головы Посольского приказу Ивана Михайловича Висковатого писанное.

Слегка улыбнувшись, юный властитель тихо пробормотал:

— Как же, верю. Вот прямо забросил все свои дела — и текст наговаривал.

Быстро пролистав полторы сотни страниц, наследник выдал первое за все время недовольное замечание:

— Почему так мало иллюстраций?

— Прости, Димитрий Иванович… Чего мало?

— Картинок мало, Иван Федорович. Почитай и нету их!

— Так некому у меня их малевать-то. Лик красивый или там богатыря из сказки — еще можно, а чтобы улицу какую или там литвина богатого — ну никак. Наш богомаз уж как только над этими картинками не бился! Говорит, если бы он все своими глазами видел, то, может, чего и получилось бы. По-всякому уже думали да пробовали…

— М-да. Это что?

Перевернув увесистый том другой стороной, десятилетний мальчик вновь хмыкнул:

— «Первое путешествие Ивана-морехода».