Наследник

Тут уж лицо переменилось и у изрядно умудренного жизнью Макария, вдобавок они с великим князем синхронно перекрестились.

— Когда же это?.. Гхм…

Архипастырю душ православных внезапно вспомнилось, как старший из царевичей угасал в Александровской слободе, его худенькое тельце и землистый цвет лица.

— Отчего же таил в себе столь великий дар?

— А я не хочу и не буду целить никого, кроме родной крови. Поэтому, владыко, боль твоя со временем вернется.

Оценив неожиданно жесткий изгиб юных губ сына (а владыке отчего-то померещилось, что у юного отрока из глаз на миг проглянул его ровесник), в разговор вмешался отец. Вполне уже отошедший от новости касательно того, что у него в семье растет будущий высокочтимый святой, — пусть в отдаленной, но все же вполне вероятной перспективе.

— Это знак благоволения Господня! Благодарственный молебен!..

— Не стоит торопиться, государь.

Без всякого почтения прервав великого князя, митрополит ласково, но в то же время быстро выпроводил юного наследника из своих покоев. Два высших лица государства Московского помолчали — один успокаиваясь и отгоняя прочь радостное возбуждение и гордость, а второй борясь с собственной растерянностью и обдумывая дальнейшие шаги. Как оказалось, мысли у царя и митрополита шли по схожим дорожкам.

— Надобно Митеньку в Кирилло-Белозерскую обитель…

— К святому старцу Зосиме, что тако же осенен благодатью лечить человецев простым наложением рук. Там и воссияет истина, не желанием нашим, но волею Его!

В покоях вновь сгустилась тишина.

В поездку по святым местам царевич Димитрий Иоаннович выехал (вернее, выплыл по Волге-матушке) тихо и скромно: всего лишь полсотни дворцовых стражей охраны, личная челядинка, боярин Канышев, двое подьячих Бронного и Земского приказов (дабы не прекращать учения наследника государственным делам) и комнатный боярин митрополита Макария. Еще было несколько слуг и повар, а в последний момент в распоряжение скромного путешественника откомандировали стольника из тех, что помоложе. Ах да!.. Недавно появившийся подручник наследника Михайло Салтыков тоже плыл — и надо было видеть, какими завидущими или даже откровенно злыми глазами провожали его остающиеся в Москве родовитые отроки. Да и отцы их тоже время от времени нехорошо так поглядывали на оружничего, умудрившегося в обход более знатных бояр и князей пристроить своего отпрыска в ближний круг будущего государя.