Наследник

После него он все же оторвался от местной элиты, бросив им на растерзание обоих подьячих и комнатного боярина владычного митрополита, — сам же на скорую руку познакомился с бывшим соперником Москвы за верховную власть. А напоследок даже побывал на местной стройке века в виде здоровенной ямы с зачатками фундамента под будущий храм Троицы Живоначальной. Общие впечатления были… Самые положительные, скажем так. Их не портила даже осенняя грязь на улицах и ночевка в незнакомом и немного неуютном Тверском кремле, а также то, что поглядеть на будущего государя сбежался весь город (и большая часть посадских людишек вдобавок). Последнее и вовсе стало чем-то привычным, и даже уже не раздражало, как раньше, воспринимаясь скорее как неизбежная плата любого родившегося в царской семье.

«Налог на статус, хе-хе! Годика через три-четыре придется обживать местный кремль посерьезнее — на время прохождения управительской практики. Надо бы заранее прикинуть, что к чему».

Несмотря на то что Тверь покидали ранним утром, у ворот, провожая будущего «практиканта», обнаружилась все та же кучка именитейших и родовитейших, так что пришлось немного задержаться. Зато потом — целый день чистого и теплого осеннего воздуха, не успевшего еще надоесть удовольствия от конной езды и золотистых пейзажей позднего сентября. Красота!.. Благодаря стараниям дядьки Канышева наследник уже вполне прилично держался в седле смирного мерина Черныша, так что не радовалась бабьему лету только Авдотья, целиком и полностью занявшая царевичев возок. На последнюю, кстати, большинство из постельничих сторожей украдкой косились, тихо вожделея глазами: все как-то внезапно заметили, как за последние полгода расцвела и налилась телом семнадцатилетняя красавица, ничуть не напоминая прежней худой и невзрачной девицы-перестарка. Глаза живые да с задоринкой, кожа нежная, брови соболиные, и ступает — словно лебедушкой плывет… Опять же не абы кого челядинка, а Димитрия Иоанновича, а это само по себе гарантировало немалое приданое.

— Сто-ой! Поворачивай!

Полусотник дворцовой стражи резко вскинул руку, привлекая внимание бойцов, а затем направил своего жеребца к виднеющейся чуть поодаль от дороги деревушке, и что гораздо важнее — большому колодезному срубу. Времени до первых сумерек как раз хватало на то, чтобы не торопясь обиходить коней, подготовить лежанки для ночевки под открытым небом да сварить сытное хлебово. Поглядев, как слуги принялись сноровисто устанавливать его шатер, Дмитрий с некоторым трудом покинул седло, мимоходом отмахнувшись от вопросов о самочувствии, поглядел на темнеющее небо и решил прогуляться.