Наследник

Проводящий таинство митрополит едва заметно кивнул и величаво повернулся к шестнадцатилетней невесте.

— Имеешь ли ты, Мария, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в мужья этого Иоанна, которого здесь пред собою видишь?

Молодая черкешенка непроизвольно стрельнула глазами на будущего супруга.

— Имэю, чэстной отчэ!

— Не давала ли обещания иному мужу?

— Нэ давала!

Дождавшийся своего выхода диакон немедленно возгласил, наверняка оглушив своим могучим басом всех стоящих рядом с ним:

— Благослови, владыка!!!

Мало кто заметил, как непроизвольно вздрогнул и чуть подался назад наследник великого государя царевич Димитрий.

«Ч-черт! И это ведь он еще вполсилы выдал, постеснялся отца да Макария оглушить».

Осторожно скосив глаза влево, а затем и вправо, отрок вообще не заметил никакого недовольства на боярских и княжеских лицах — одно сплошное почтение и верноподданническую радость за своего государя. Пользуясь тем, что все слушают хоровое пение Великой ектении[77], он потянулся мыслями и чувствами к среднему брату, стоящему на два шага позади него. Привычно и довольно быстро (наработал все же потихоньку сноровку!) произвел диагностику, довольно приподняв кончики губ напоследок, — приятно, когда твои усилия дают столь четкий положительный результат! Нет, до позиции «здоров как бык» было еще далеко, но по сравнению с тем, что наблюдалось прежде, даже «более-менее здоров» уже было немалым достижением.

Оставив Ивана в покое, старший брат легко дотянулся до сестры. Недовольно дернул бровью, немного повернулся — так, чтобы видеть ее краешком глаза, и надолго замер безучастным наблюдателем происходящего перед ним церковного таинства. Ожил наследник ненадолго и всего один раз — когда владыко Макарий, увенчав головы брачующихся золотыми венцами, с нотками торжественности стал говорить:

— Венчается раб Божий Иоанн с рабою Божией Марией, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

Внимательно пронаблюдав, как у него появляется вполне законная мачеха, и тихонечко вздохнув в ответ на тройное благословение митрополита:

— Господи Боже наш, славою и честию увенчай их! — царевич опять едва заметно поморщился от густого баса диакона, буквально рявкнувшего в боярскую толпу:

— Будем внимать!!!

Словно извиняясь за эту звуковую агрессию, Макарий довольно мягко провозгласил:

— Мир всем!

Довольно неприметный чтец тут же поддержал это заявление:"

"— И духу твоему.

Но диакон опять все испортил, во всю грудь прогудев предельно низкое:

— Премудрость!!!

После этого он все же поумерил свое усердие, и дальнейшее чтение Евангелия от Иоанна, сугубой ектении и прочих молитв происходило ровно и относительно тихо, не отвлекая больше Дмитрия от лечения своей сестры.