Наследник 3

Что думают?

— А чего рассказывать-то, частенько людишек с Тулы в дозор отправляли к нам, так и свели знакомство. Старший среди них Фрол, он десятник, пятеро сыновей, и все в полку, суровый и рубака хороший, правдоруб, за то и не любят его, — хмыкнул дед. — С ним Колыван прибыл, его старший сын, да еще Фенька. Он сын другого моего знакомца, только тот приболел и сына послал. Им по нраву здесь пришлось, но тебя ждали и твоего слова. Оскудел нынче народец в Туле.

— Оскудел? — глянул я на деда, взяв в руки ковш, зачерпнул из ведра холодного взвара и разом выпил, а после снова наполнил и протянул деду.

— Ну, ты у них лучше сам спроси, — ответил дед, принимая ковш и также опустошая его.

— Спрошу, ты их на вечерню позови, там и сговоримся. Что там с Тверскими? Что за народец, можно в полк брать али как? Не безобразничают? — поморщился я, ибо сидеть в парной становилось невмоготу от жары.

— Народ как народ, что из тех ворот, — хохотнул дед. Смирно себя ведут, присматриваются, одолели меня только. Скорее просят в полк принять, я же сказал тебя ждать да Поздея, а они все ходют и ходют.

— Ты ж им ответил, — с непониманием глянул я на деда.

— Тут вот в чем заковыка, не принято с полка отъезжать, где состоишь, косо смотрят, да и вообще. Вот и бояться, что не возьмешь их и придется возвращаться, а это позор. Большинство даже новиками не вписаны, конечно. Вот только остальные, что приехали ой как несладко им, кроме службы да сабли, ничего и нет, голытьба. Семьи, опять же, и детишки, а вдруг ты откажешь, вот и боятся! — грустно закончил дед.

— Понял, — кивнул я и, поднявшись с лавки, быстро метнулся к ведру со студеной водой и опрокинул на себя. — Ой, хорошо! — И тут же выбежал из парной, миновав помывочную, я выскочил на улицу и, схватив охапку снега, начал растирать себя охая.

Какое же это было прекрасное чувство, лучше бы было, только если бы была холодная купель, но чего нет, того нет.

— Ух, хорошо, — не удержавшись, проорал я во все горло и метнулся обратно в баню в помывочную, где смыл с себя пот и грязь и, обрядившись в чистые одежды, направился в палаты, а там и в свою опочивальню, где, укрывшись одеялом, задремал.

Открыв глаза, я еще немного полежал под теплым одеялом, а после, усевшись на кровати, прикрикнул:

— Окиш, Окиш!

— Да, княже. — Спустя десяток секунд он заглянул в мою опочивальню.

— Пущай стол накрывают в малом зале, да Василия туда зови, — отдал я распоряжение.

«Надо бы караул какой выставить у дверей, а то у меня все по-простому. А еще чашника или стольника завести, кто там еду от отравы пробует, а то меня и травануть можно на раз два, тогда и на кухню надо бы кого поставить», — промелькнули у меня в голове мысли.