Наследник для оборотня (СИ)

Она словно раскрасила жизнь тысячей ярких красок. Это именно она, не я, наполнила крепость дыханием, изгоняя отсюда призраков.

Я никогда не был жадным. Наверное потому, что у меня было все, о чем можно только мечтать. Все материальное. То, что можно купить за деньги. Но ее чувства… ее эмоции… до них я был жадным. Безумно голодным.

Я вдыхал карамельно-цветочный аромат ее кожи и растаскивал его на части. Вот ее злость. А вот обида. Капелька ярости и много-много отчаяния. А еще легкие нити грусти, от которых собственное сердце сжималось так, словно попало под тяжеленный пресс.

Я шел следом, узнавая аромат ее эмоций. Вроде бы такие же, как у обычных людей, но каждое чувство со своим особым оттенком. Сливочная карамель, медовая, клубничная, шоколадная. Нагретый тягучий сахар, растекающийся по моим венам вместо крови.

Сам не замечал, куда иду и что происходит вокруг. Все запахи исчезли, звуки стихли. Осталось только звучание рассвета. Легкий шелест листвы и пение ранних птиц. Копошение насекомых и… Я споткнулся о собственные ноги, останавливаясь. У берсеркеров был хороший слух, но не настолько, чтобы расслышать насекомых сквозь толстые стены крепости.

Окно! Чертово окно было открыто, и аромат Марины исчезал именно в нем. Я выругался сквозь зубы, выпрыгивая наружу и срываясь на бег."

"Неужели, я настолько ей ненавистен, что она сбежала через окно? Да, я поступил неправильно, но извинился, все объяснил. Что ей еще нужно? Я признался ей в гребаной любви! Разве не этого хотят все женщины? Любовь, верность и деньги, которые она может тратить, как захочет! Что еще сделать?

Я бежал так быстро, что все вокруг слилось в одно сплошное зеленое пятно. Даже не сразу понял, что яркие разноцветные кляксы — ее платье.

Нет, не ее, судя по запаху. Еще одна моя ошибка.

Я остановился. Марина стояла возле огромного дуба, полностью покрытого мхом. Она что-то рассматривала у корней и никак не реагировала на мое приближение. А ведь я ни черта не думал об осторожности. Ломился через лес, как настоящий разъяренный медведь. Кто угодно мог услышать.

Под ногой хрустнула ветка, и Марина испуганно вздрогнула, оборачиваясь. Ее кожа побледнела так, что я испугался. По щекам текли слезы. Пухлые алые губы дрожали, как у обиженного ребенка.

Изогнутый шрам, который придавал ее лицу, какую-то потустороннюю красоту, снова открылся и кровоточил.

Я шагнул к ней, пытаясь понять, что успел натворить, но Марина вдруг всхлипнула и сама пошла мне навстречу.

— Это не я… Я просто хотела посмотреть, есть ли тут яма, как в моем сне…

Я притянул Марину к себе, наконец рассмотрев, что ее напугало. Среди длинных корней лежали… женские ладони. Отрубленные по запястья и посиневшие от времени. Под ногтями — грязь и кровь. Но насекомые и тление их почему-то не тронули. Семь.