Наследник для оборотня (СИ)

Вместо возбуждения при мыслях о Марине я испытывал… боль. Меня замораживало изнутри, стоило подумать, как я буду прижимать ее обнаженное тело к себе. Это было больно. Словно я оледенел и теперь пытаюсь согнуть непослушные конечности. Сосуды трещали, а органы лопались. Черт! А ведьма действительно сильна. Ее зелье действует.

И нужно бы порадоваться. Но почему у меня такое чувство, будто я лишился чего-то важного? Я хотел испытывать уже привычный пожар в крови. Знакомое сумасшествие, проникающее в каждую клеточку тела, когда думаю о Марине.

Но так лучше. Я не буду бросаться на нее.

Смогу доказать, что могу быть рядом с ней. Что могу дать ей ту жизнь, которую она заслуживает.

Одежда! И ювелир. Это наверняка ее порадует.

Мои мысли прервал звук входящего сообщения. Негнущимися от холода пальцами я достал телефон.

Мне писал Радван.

«Я проверил посление координаты. Там небольшое озеро. Пытаюсь выяснить что-нибудь о нем.»

Дальше шла фотография живописной поляны с крошечным озером и водопадом. Он стекал с груды камней, похожих на медведя, вставшего на задние лапы.

Почему именно эти места отмечены на карте? Ратуша, кладбище, крепость и озеро.

Вместе они составляют квадрат. Но какой в этом смысл? Еще были надписи на незнакомом языке. Нужно спросить у ведьмы. Может, ей известен их смысл?

До сих пор нет информации из лаборатории. И парни все еще не собрали досье на ублюдка Славу. Я лажаю по всем фронтам. Кто ж знал, что в Логовце все полетит к чертям?

Я поднялся со стула и уложил рядом с Мариной огромного плюшевого медведя, которого сегодня привезли по моему заказу. Пусть хоть он будет рядом с ней.

Когда проснется, она увидит цветы, которые я для нее выбрал. Остается надеяться, что они не отправятся в мусорку вместе с игрушкой.

Ведь если бы была равнодушна ко мне, не стала бы меня спасать?

Медведь внутри тут же заворочался и недовольно зарычал, что других она тоже спасла. Маттиас, Радван, Борис и я были обязаны ей своими жизнями. Но если бы и вправду желала мне смерти, она бы позволила мне умереть. А их бы спасла.

Я понимал, что с одержимостью психа придумываю оправдания. Все, что угодно, лишь бы доказать себе, что у Марины есть ко мне чувства. Рано или поздно я смогу достучаться до нее. Но хотелось бы поскорее.

Быть рядом с ней и даже не иметь возможности прикоснуться — слишком тяжелое испытание для такого, как я.

С трудом, но мне удалось заставить себя выйти из спальни. Я надеялся, что крепость станет нашим приютом, убежищем. Но с самого первого дня пребывания здесь все идет не так, как надо.

В кабинете уже ждал Маттиас. Как ребенок крутился на стуле и вертел в руках какую-то бумажку.

— Как там наша спасительница? Еще не пришла в себя?

Если я нашел способ справиться с возбуждением, то с ревностью все было сложнее.