Развод. Бумерангом по самые я...

Специально говорю так - подчеркнуто нейтрально. Без имен. Пусть сами догадаются, кто стал источником всех наших неприятностей.

Поля, моя надежная Поля, не сдается. Смотрит прямо:

- А ты пробовал поговорить с мамой, для начала?

Звучит смешно. С мамой. Для начала. Как будто я – провинившийся пацан. Гнев, знакомый, горячий, подкатывает к горлу и кишки крутит так, что я морщусь.

- С этой ведьмой? – вырывается резче, чем хотел. Вижу, как Яна вздрагивает. Черт. Надо брать себя в руки. Надо вести себя разумно и благопристойно, а не как решала из девяностых. Владлен, ты с девочками, отвыкай от своих словечек и снова становись добрым пушистым папой, которого они так любят.

Откашливаюсь. Сглаживаю голос, делаю его мягче и спокойнее.

- Я постоянно говорю с Кариной, Поленька. Но это... как стучаться в глухую стену. Вы же знаете мамин характер.

Да, знают. Упертая, принципиальная стерва, которой важно быть правой. Всегда.

Кажется, Полина принимает мои аргументы, а вот Яна, моя тихоня и лапочка, улыбается той самой странно блаженной улыбкой и выдает:

- Мама отойдет и простит нас с тобой.

Вот блин! Девки там, в своих Европах, обкурились чего? Или пересмотрели голливудских фильмов и крутят у себя в головах нежно розовые картинки про любовь в сердечках.

Сами придумали и сами поверили, что мама вздохнет, обнимет всех, и жизнь потечет дальше, как прежде. Как в их детстве. Раздражение накрывает с головой. Простить? Меня? За что? За то, что выбрал счастье? За то, что вырвался из этого удушья?

- Запомните, девочки, – говорю я твердо, глядя им обеим в глаза. Чтобы раз и навсегда вбить эту мысль в их головы. - Мама не должна нас прощать. Потому что не за что. - Абсолютная правда. Я не виноват.

Я вообще здесь жертва, на которой все пытаются отыграться. - Я просто выбрал быть счастливым. А вы... - делаю паузу для весомости, - ...вы просто поддержали отца. И не дали выкинуть меня на улицу.

Ключевой момент. Я конечно не юрист, как некоторые, но тоже кое-что умею. Ставка на чувство вины, к примеру, работает безотказно.

- Вы же не дадите, верно?

Вижу, как их лица меняются. На смену испугу приходит растерянность. Девочки синхронно, будто репетировали этот жест годами, мотают головой: ""Нет-нет, пап, конечно нет...""

Сработало. Теперь они на моей стороне.

Им теперь стыдно даже подумать о том, чтобы меня не поддержать.

- Вот и славно, – киваю. – Ладно, давайте пошустрее, а то на выезде, как обычно, встрянем.

Толкаюсь к выходу, тащу эти чертовы чемоданы. То ли забыл принять лекарство, то ли все-таки перенервничал, но живот снова ноет, как будто там кошки дерутся. Девчонки плетутся сзади. Поля хоть как-то старается, улыбается мне, криво, но старается. А Яна… Смотрит в пол, будто там ответы на все вопросы написаны. И вздыхает. Надоели уже эти театральные вздохи.