Развод. Бумерангом по самые я...

Не позвонят, чтобы узнать как мои дела. Не приедут в гости. Не привезут понянчить внуков. Просто забудут, станут относиться ко мне как к пустому месту, так, как это уже сделал Тимофей.

Эта картина вдруг кажется мне самым страшным кошмаром. Страшнее, чем банкротство. Страшнее, чем увольнение, позорный развод, нищета, одиночество. Наверное, я смогу пережить все это. Только если рядом будут мои дети. Если они останутся со мной, я уже не буду один.

Я отворачиваюсь от зеркала. От того человека. Медленно, будто через силу, подхожу к своим девочкам. Поля смотрит на меня с вызовом, прикрывая собой Яну.

Готовая к бою.

Я останавливаюсь перед ними. Не нависаю над, не пытаясь давить. А опускаюсь на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. Голос у меня тихий, сдавленный, и впервые я не пытаюсь делать его иным. А просто говорю.

- Простите меня, лисички.

Внутри всё заледенело от ужаса. Это не игра, и не манипуляция. Это просто правда.

- Я был не прав. Я очень виноват перед вами, что затеял всё это.

Я смотрю то на Полю, то на Яну, которая смотрит на меня сквозь слез. Глаза почти сомкнуты, то ли от слабости, то ли от усталости.

- Прошу прощения.

Быть отцом… - я запинаюсь, - быть отцом сложно. И я не всегда понимаю, что нужно делать. Я не всегда звоню вам. Не всегда проявляю заботу. Я не всегда помню, что вы любите, а что нет. Черт, я вот даже про бургеры забыл. Я и правда думал только о себе, а нужно о вас. И я не понимаю, как все исправить. Так что… пожалуйста, помогите.

Я делаю паузу, глотая ком в горле.

- Что нужно от меня сейчас? Прямо сейчас? Говорите.

Они смотрят на меня. Сначала с недоверием, с опаской. Потом их взгляды встречаются. И они произносят хором, не сговариваясь, будто ждали этого вопроса всю дорогу:

- Отвези нас к маме.

Я киваю. Никаких «но», никаких «давайте сначала». Просто киваю.

- Хорошо. Поехали.

Мы медленно идем к выходу, никто не пытается нас остановить. А упущенная очередь к нотариусу – последнее, что меня сейчас волнует. Я несу Яну на руках, она сопротивлялась поначалу, но я так давно не носил на руках своих девочек, что это нужно скорее мне, чем ей. Поля идет сзади, на меня она даже не смотрит. Только недовольно сопит и шепчет ругательства под нос, думая, что я ее не слышу.

Я помогаю Яне забраться на заднее сиденье, Поля садится рядом, укладывает ее голову себе на колени.

Едем молча. В зеркале заднего вида я вижу, как Поля гладит сестру по волосам. Движения ее становятся плавными, веки медленно опускаются вниз. Через несколько минут они обе спят. Поля спит, нахмурив брови, даже во сне переживая все, во что я их втянул. А Яна… Яна улыбается. Слабенько, едва заметно. Но улыбается. И кажется, ей снятся хорошие сны. Потому что она едет домой.

Я смотрю на них и понимаю, что сегодня я не получил ничего из того, что хотел.