Развод. Бумерангом по самые я...

Но в кошмарах ты так или иначе понимаешь, что это сон. А вот я чувствую, что все происходит по настоящему. И ненависть Карины, она тоже настоящая. Такая, от которой кровь стынет в жилах.

- Казанский, - шипит она. - Раньше я просто желала тебе обосраться. Но теперь… теперь…

- Карина, я клянусь, я не знал! - вырывается у меня дикий, испуганный крик. - Клянусь!

- Если выяснится, что ты заразил меня… - ее голос низкий, змеиный, полный такой лютой ярости, что я инстинктивно отшатываюсь.

— Кариночка, нет! Это невозможно! Мы с Леной всего два месяца как перестали предохраняться! И я не был с тобой с того времени, как начал с ней отношения! – я говорю так быстро, чтобы она просто поверила мне.

Мне жизненно важно это. Я не был с Кариной честен, но я не приносил эту грязь в нашу с женой постель.

Она смотрит на меня еще несколько секунд. Прямо в душу. И произносит своим страшным, замогильным голосом:

- Знаешь, Казанский, если у тебя найдут весь этот букет и в итоге ты помрешь от какой-нибудь гонореи, то мне даже не будет тебя жалко. Заслужил.

Она разворачивается и уходит. Тимофей, бросив на меня полный отвращения взгляд, идет за ней. А я даже не пытаюсь догнать их, потому что впервые понимаю – они ушли навсгда.

Я остаюсь один. Врач что-то говорит мне про анализы, про то, что мне тоже надо провериться. Но я его не слышу. Я иду по коридору.

В палате, куда положили Лену, полно людей, но мне на них плевать. Я опускаюсь на стул у ее кровати. Она лежит, уткнувшись лицом в подушку, ее плечи мелко дрожат от рыданий.

Я просто смотрю на нее. И не чувствую ничего. Ни капли жалости. Ни злости. Пустота.

Лена поднимает заплаканное, распухшее лицо.

- Это Рома… - всхлипывает она. - Котичка, у меня ведь никого не было, кроме тебя и его.

Мы же пожениться хотели, детей планировали… а он вот так!!!

Я молчу. Мне нечего сказать.

- Скажи, что-нибудь! Отругай меня! Назови дурой!

Я молчу.

- Врачи говорят, что все это лечится! Нужно будет просто пропить лекарства тебе и мне, и все будет хорошо.

И снова тишина. Ни говорить, ни даже смотреть на Лену не получается. Теперь она кажется такой грязной, что даже воздух рядом с ней может меня отравить."

"- Тут ужасно, - она смотрит на меня мокрыми, умоляющими глазами. - Пожалуйста, забери меня отсюда. Я так хочу, чтобы ты меня забрал.

- Не получится, Лен, - говорю я ровным, безжизненным голосом. - Тебе надо понаблюдаться, и я не знаю, как долго. Но когда тебя выпишут, меня в Москве уже не будет. Я переезжаю. В N-ск. На неопределенное время.

В ее глазах - паника.

- А я куда? - шепчет она. - Я буду ждать тебя у нас на квартире?

- Это вряд ли, - я смотрю куда-то мимо нее. - Я ту квартиру Тимофею подарил. Так что ждать там меня не получится.

- А что же мне тогда делать? - ее голос срывается на визг.

Во мне что-то щелкает. Последняя, ядовитая искра.