Развод. Бумерангом по самые я...

Да так эффектно, что хрен сотрешь.

Поэтому когда в шесть вечера раздался стук в дверь, я уже знала, кого увижу. Мужа. Того, кто считает себя нормальным. Но столкнулась с тем, кто объявил себя бывшим.

- Владлен? - Удивленно отступаю назад.

Дверь открыта настежь, но Владлен стоит на пороге, не идет дальше. Держится за косяк так, будто боится упасть. Лицо — бледное, глаза мутные, как у человека, который не спал несколько суток.

- Впустишь?

- Нет. Вещи твои не готовы, девочки из клининга приедут только завтра, все упакуют и отправят курьером. Или ты хочешь собрать их сам? Боишься, что я попорчу твои драгоценные рубашки?

Казанский поднимает на меня взгляд, в его глазах плещется такая усталость, что я невольно замолкаю.

В последний раз он выглядел так, Яна по скорой уехала в хирургию – резкая боль в животе, аппендицит. В больнице дочь вела себя так, будто попала на курорт. Записывала нам смешные видео, заполняла с девчонками с этажа анкеты, гарцевала по кроватям, пока на нее не пожаловался главврач. Иными словами, она была в порядке.

А вот Владлен чуть не сошел с ума.

- Что-то с девочками? – Сглатываю. Ноги подкашиваются, и я почти падаю, но Казанский подхватывает меня под локоть и ведет к дивану.

- Нет, они… великолепны, спасибо тебе за них. И за то, что не сказала им правду, хотя имеешь на это право. Я расскажу им все, но когда они приедут, а пока им лучше не знать, и не расстраиваться.

- Владлен, им уже восемнадцать, - напоминаю я. Говорить о том, как плохо я себя чувствую из-за обмана дочек, не хочется. Казанский стал мне чужим человеком, перед которым больше нельзя быть слабой и честной.

- Для меня они всегда останутся моими малышками. –Владлен тяжело сглатывает. - Полина звонила, ругалась, требовала ползти к тебе на коленях с букетом цветов, а Яна скинула ссылку на твои любимые духи.

Они чудесные.

- Духи?

- Наши дочки. – Он вдруг улыбается, но это не радость, а что-то горькое. - Как хорошо, что они у нас есть! Спасибо, что однажды сделала меня отцом.

- О, то есть помимо угроз будут еще и благодарности?

Владлен вздыхает, проводит рукой по лицу, будто стирает с него невидимую грязь.

- Прости за то, что обидел тебя в тот раз.

- Уточни, про какой именно раз ты говоришь, - мои брови удивленно ползут вверх.

- Прошлый. Позапрошлый.

Каждый день на протяжение последних шести месяцев и наверняка еще кучу раз за те двадцать лет, что мы прожили вместе. Я наговорил тебе столько всего, а утром проснулся и вообще не понял, что это было. Будто это не я, а какое-то чудовище во мне, понимаешь?

- Попей глистогонные и все чудовища выйдут.

Не хочу слушать его сопли! И жалеть его тоже не хочу. А он так и напрашивается на жалость, такой весь несчастный будто вот-вот расплачется.

- Если это все, что ты хотел сказать… - встаю, чтобы закрыть за ним дверь.

- Не все.