Развод. Бумерангом по самые я...

не трогай, - шиплю я, но тело предательски тянется к этому теплу.

Яшин прищуривается, но не убирает руку.

- Ага, конечно. Как скажешь, генерал.

И продолжает наводить порядок в моем разрушенном мире с наглой самоуверенностью человека, который считает это своим правом. Его пальцы поправляют бумаги на столе, складывая их в аккуратные стопки, будто он может так же легко упорядочить и мои эмоции.

Дверь снова распахивается с такой силой, что стеклянная перегородка дрожит.

""Господи, да что за день сегодня?"" - мысленно стону я, чувствуя, как начинает пульсировать в висках."

"Иван Петрович вваливается в кабинет, тяжело дыша.

Его лицо пунцовое, как спелый помидор, в руках - дубинка времен его былой славы. Вид у него одновременно героический и жалкий: жилетка расстегнута, потому что иначе в нее не влезет солидный живот, седые виски слиплись от пота.

- Карина Викторовна! - хрипит он. - Вызываем полицию или сами разберемся?

Его старческие, но все еще зоркие глаза яростно сверлят Яшина, который тут же расплывается в ухмылке:

- Давайте сами? По-семейному, так сказать?

Рита, которая тоже пришла и тоже не предупреждая, ворвалась в кабинет, застывает за Иваном Петровичем и перепуганной Ирой.

Она единственный человек, который хоть что-то понимает в этом цирке. По крайней мере, она точно знакома с местным клоуном. Рита сразу оценивает обстановку и смотрит на нас до того заговорщицки, что мне хочется сдохнуть. Мнительная по натуре, наверняка она себе уже что-то придумала. Ее взгляд скользит с моих заплаканных глаз на Яшина, который продолжает стоять ко мне слишком близко.

- Пойдемте, Иван Петрович, - Волкова мягко берет охранника под локоть. – Карина Викторовна, я... позже зайду. Или позвоню.

Или лучше вы позвоните, когда… освободитесь. Ирочка, вы тут тоже не нужны, пойдемте.

Ее намек настолько прозрачен, что Яшин разражается хохотом - тем самым, знакомым до боли, тембр которого не изменился и за четверть века. Но как только дверь закрывается за Ритой, смех обрывается, будто кто-то выключил звук.

Тишина.

Я поднимаю глаза и вижу - лицо Влада стало совершенно другим. Ни тени веселья, только напряженная серьезность. Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, чувствуя, как спина упирается в книжный шкаф.

- Ну и из-за чего ты плакала, душа моя? Или правильно сказать, из-за кого?

Влад застыл, как каменное изваяние.

Его пальцы сжались в кулаки, сухожилия на руках напряглись. Он ждал ответа с таким напряжением, будто от этого что-то зависит. И странным образом расслабился, услышав всего одно слово:

- Лена.

- Кто такая Лена?

- Змея, которую я пригрела на груди, - отвечаю я, глядя куда-то мимо его плеча.

- И нарекла её ужиком, - добавляет Влад, - а она оказалась гадюкой и укусила?

- Типа того.

Он делает резкий шаг вперёд, его тень накрывает меня целиком.