Наследник. Моя маленькая тайна

Папа!

Я был Яром, даже дядей Яром. Был доктором, но папой… Нет, это точно надо переварить.

Я не против. Мне нравится, но тут все так сложно."

"Снимаю постельное белье с кровати Даяна. Набираю в ведро воды с порошком, чищу матрас, оставляю не застеленным, чтобы все просохло.

Почему вдруг «Папа»? Сейчас. Ни с того ни с сего?

Офигенный ты детский врач, Березин! Психологию изучал!

Но я все же не психолог, я педиатр. А еще меня кроет эмоциями.

Стараясь не показать малышу волнения, ополаскиваю его под душем, переодеваю.

— Идем готовить завтрак? — аккуратно подталкиваю в спину в сторону кухни.

— И для мамы плиготовим? — он сам забирается на табуретку.

— Конечно.

Открываю верхние шкафчики, смотрю, что у нас есть из продуктов. Набор скудный. После допроса надо бы зарулить в магазин или заказать доставку.

Нахожу рис, остатки молока в холодильнике. Набираю в поисковике в телефоне: «Как сварить рисовую кашу?». Браузер вываливает море различных рецептов. Я и не знал, что их столько. Это же просто каша!

Ладно, рискнем. Надеюсь, Аська не оденет ее мне на голову. Пока вожусь с рисом, решаю, что Даяна тоже обязательно надо привлечь к процессу приготовления завтрака для мамы.

Вручаю ему остатки пучка салата «Айсберг».

— Рви его пальчиками вот на такие кусочки, — показываю. — И бросай в миску.

На случай, если с кашей выйдет полный провал, у нас будет хотя бы салат.

— Папа, так? — снова режет мой слух это непривычное слово.

— Все супер, — немного растерянно заглядываю в миску и попадаю ножом мимо огурца себе по пальцу. — Бл…! — прикусываю язык.

Поднимаю руку вверх, чтобы не заляпать кровью полы, открываю холодную воду и… с кашей выходит провал. Она благополучно убегает на плиту. Да что ж такое! Выключаю газ, смываю кровь, в аптечке нахожу пластырь и при помощи зубов заклеиваю еще кровоточащую ранку.

Провозившись с завтраком и уборкой минут сорок, мы с Яном все же накрыли на стол.

— Я пойду будить маму. У тебя есть пять минут на мультики, — включаю ему детский канал.

Глава 18

Настя— Настя, постарайтесь расслабиться, — улыбается мне мужчина в форме. — Считайте, что это просто беседа, — с волнением кошусь на диктофон.

Мне страшно, хотя я ничего толком не знаю. Если Самира выпустят, он будет мстить за каждый час, проведенный за решеткой. А я не вывезу всего этого второй раз. Мне бы отойти от того, что уже случилось. Ярик говорил про психолога. Стыдно… Говорить со специалистом о гибели мужа — это одно. О Самире… Каждое его прикосновение, как мазок самой черной грязью прямо на сердце. Воспоминания о нем проходятся разрядами животного ужаса по позвоночнику и сосредотачиваются внизу живота не давая расслабиться. Он сумасшедший. Его надо поместить в лечебницу, изолировать от простых людей.