Наследник пепла. Книга I

А вот у Зорич и особенно у Артёма имелись очевидные проблемы с приладкой бушлата. Я быстро показал им, как нужно делать, и, снова оглядев всех по очереди, понял, что мы готовы к выходу на дежурство.

* * *Наш путь пролегал мимо телепортационной площадки, и там мы стали свидетелями интересной картины.

Друг напротив друга, ожидая своей очереди на отправку, стояли две кардинально разные группы людей. Первая группа — подлеченные каторжники, отправляющиеся обратно на отбывание своего срока на Стене в места дислокации. А вот вторая была забавнее.

Я бы назвал это последствием вчерашнего гнева Бутурлина.

Возле площадки телепорта переминались с ноги на ногу дворяне. Причём, было видно, что местами по ним хорошенько прошлись то ли розгами, то ли чем-то не менее действенным. На лицах многих красовались синяки, другие явственно прихрамывали.

Третьи стояли-то с трудом, но сидеть, судя по всему, не могли вовсе.

Но этим дело не ограничивалось. Вместе с аристократами, которые должны были представлять тут элиту императорских войск, своей очереди ждали и их любовницы, вышвырнутые с базы вместе со всем скарбом. Поэтому отдельно, рядом со всем этим полуживым кагалом громоздились коробки, коробочки, коробулечки, коробищи, ящики, ящички и прочие свёртки, которые и классифицировать можно было с трудом.

При всём том обе группы постоянно поглядывали друг на друга с неприкрытой ненавистью. Каторжники презирали дворян, и наоборот. И напряжение, повисшее над площадкой и просто не имеющее возможности разрядиться, чувствовалось на расстоянии.

Однако никто не смел затеять ссору и вообще высказать своё недовольство. Все знали, что в таком случае они будут иметь дело с самим Бутурлиным. А этого не хотелось никому.

Зато, глядя на трясущихся и забитых дворян, среди которых, наверняка, были детишки графов и князей, я ещё больше зауважал Ивана Васильевича. За его принципиальность и жёсткую позицию.

Затем мы подошли к основанию Стены. Тут нас ожидал открытый подъёмник. Практически такой же, как был и на той части Стены, за которую я отвечал последние пятнадцать лет своей жизни. И всё равно сердце дрогнуло от предвкушения.

Мы погрузились на площадку и начали подъём. Всё-таки тут конструкция была более устаревшая, хотя и выглядела новее. Что неудивительно, учитывая моё путешествие во времени."

"Но я-то был привычным. Я знал, что метров через пятьсот-семьсот подъёма начнётся настоящая красота. А вот ребята видели всё это в первый раз. У всех приоткрылись рты. А вот у Зорич, кажется, даже глаза увлажнились.

Мы видели под собой склоны небольших гор, кое-где поросших растительностью, местами присыпанных снегом. Величественное зрелище, уплывающее всё ниже и ниже.