Наследник пепла. Книга I

Там его либо наши прибьют, либо он сам опозорится и приобретёт соответствующую репутацию, в чём, кстати, может посодействовать мой племянник Николай.

— Стоп-стоп, любезнейший, — оскалилась Екатерина и махнула точёной ручкой. — Зачем всё это? — она повернулась к нему и состроила недоумевающее лицо. — К чему убивать или лишать репутации людей, которые смогут стать отличными заложниками, а то и рычагами влияния в борьбе с родовичами? — она развела руками, а затем глянула на Гориславу Рарогову и нахмурилась, так как терпеть её не могла. — А вот по поводу девицы ты прав. Поместим в институт, перевоспитаем, потом замуж выдадим удачно. Для нас. У меня есть на примете подходящие кандидаты.

— А что с этим? — прищурив один глаз, поинтересовался генерал и кивнул в сторону Виктора фон Адена. — Он же из этих… краснокосых, — лицо Ермолова сморщилось, словно он съел лимон целиком.

— Тохары много сделали для империи, — произнесла императрица и задумалась.

— Как и родовичи, — пожал на это плечами Ермолов.

— Родовичей эта земля питает, — ответила Екатерина, и по её лицу было ясно, что ей такое положение вещей не нравится. — А у тохаров ничего не осталось. Так что он сможет стать хорошим инструментом для разных дел. Знаешь, что, любезный, — она пристально посмотрела в глаза генералу. — Зачислим его в академию. Пусть твой племянник присмотрит. Если можно повлиять на мальчика, отлично. Если нет, что ж, — императрица всплеснула руками, — как ни прискорбно, придётся устранить с поля фигуру.

— Будет исполнено, Ваше Императорское Величество, — кивнул на это генерал и с удовольствием перевёл взгляд на Аду фон Аден.

«Хороша девка… В самом соку… Надо будет в институт к племяннице почаще заезжать».

* * *Интересно, но Александр Ермолов почему-то воспринимался увешанным побрякушками стариком, хотя был не сильно старше того возраста, в котором я погиб, защищая Стену. Но сейчас меня интересовал не он, а императрица. Мне очень не понравилось то, каким взором она смотрела на мою мать.

Я снова обернулся к родительнице и увидел ненависть, обращённую к генералу. Была бы сейчас её воля, она выжгла бы Ермолову глаза, а то и горло бы испепелила. Запах тлеющего кружева на перчатках подсказал, что мать едва сдерживается.

— Мам, руки! — я склонился у неё над ухом, призывая к сдержанности. Та сделала глубокий вдох и нацепила на лицо насквозь фальшивую улыбку. Я же решил чуть перевести тему: — Вы с императрицей вроде бы обе из родовичей. Почему она на тебя волком смотрит?

— Это взаимно, — хмыкнула Горислава, покачав головой. — Просто у неё от родовичей только фамилия и осталась. А сути — ноль.

— Сути, это ты имеешь в виду кровного родства? — уточнил я.