Наследница

Из окна номера в гостином дворе открывался потрясающий вид на низкие алмерийские горы. Уступы и склоны покрывал жесткий колючий кустарник, издалека казавшийся темно-зеленым плюшевым одеялом. Утро выдалось туманным и прохладным, в изножье гор лежала белесая дымка. Воздух был свеж и едва уловимо пах кардамоном – Влад, как я, предпочитал по утрам кенерийский кофей с этой яркой экзотической приправой.

Мы приехали в середине ночи, но когда я, сонная и разбитая с дороги, заставила себя встать с кровати, натянуть пеньюар и выползти в общую гостиную, он уже сидел за круглым столом, читал какие-то бумаги и прихлебывал кофей.

– Доброе утро, – проблеяла я и зевнула в кулак.

Влад не оторвался от чтения и, кажется, даже не заметил моего появления. Я уселась за сервированный к завтраку стол и, не таясь, принялась его разглядывать.

– Нашла что-нибудь интересное? – вдруг ленивым голосом протянул он и посмотрел на меня поверх бумаг. Его глаза смеялись.

Смутившись, я схватила с тарелки булку, откусила, не отламывая, но прожевать огромный кусок не могла. Вцепилась в чашку, надеясь запить, и поняла, что она пустая.

– Кофе забыла налить… – пробормотала я, засовывая кусок за оттопырившуюся щеку.

Вдруг в коридоре начался непонятный переполох, будто все спящие по раннему часу постояльцы разом пробудились, высунулись в коридор и принялись галдеть. Дверь с треском отворилась, впуская испуганную до мертвенной бледности Пруденс, а следом за ней, решительно и без приглашений, в номер вошел принц Эдмонд при полном параде, то есть с лампасами, в мундире и пятью медалями на груди, оповещавшими, что их владелец принес королевству неоценимую пользу. Войн Алмерия уже лет двести не вела, и вообще была на редкость миролюбивой, так что, похоже, медали принцу вручили просто за то, что он родился и дожил до своих лет.

Влад, как полагалось этикетом, встал при появлении королевского отпрыска, машинально застегнул пиджак. Эдмонд остановился напротив, заложил за спину руки, и вдруг стало ясно, что по сравнению с коренастым, кругленьким принцем Горский выглядит как-то по-особенному высоким, широкоплечим и статным. Другими словами, он являлся живым ударом по раздутому самомнению Его Высочества.

– Нима Анна, Его Высочество к вам… – проблеяла Пруденс, неловко выставив руки. Мол, вот, получите, распишитесь, дорогая нима Вишневская, вам царственную особу к завтраку. Лучше бы пирожное принесли.

Некоторое время они изучали друг друга, словно соперники перед боем, а из дверей доносились испуганные шепотки секретарей, повсюду сопровождавших Эдмонда. Фальшивый жених стоял с возмутительным видом победителя, не хватало только засунуть руки в карманы.