Наследница

Мария покосилась на меня и прошипела с ненавистью:

– Дайте мне что-нибудь полегче.

– Салатик «терочку»? – Сложив пальцы щепоткой, слуга прикрыл глазенки и принялся нахваливать: – Хрусткая морковочка, сочная свеколочка, нежная молодая капустка. Все в натуральном виде. Вкус, достойный Святых Угодников!

Я бы сдохла от такого корма и отправилась аккурат к Угодникам жаловаться на то, какой у них паршивый вкус в еде. Судя по отвращению, написанному на лице принцессы, она думала так же, но обреченно вздохнула:

– Несите.

– Сбрызнуть уксусом? Или может быть… – Он понизил голос до заговорщицкого шепота: – Добавить каплю кунжутного масла?"

"Мне стало ужасно любопытно, что такого неправильного имелось в кунжутном масле, раз о нем говорили только шепотом? К нему привыкали, как к опиумным курениям?

Мария шумно сглотнула и решительно покачала головой:

– Не стоит.

– Прекрасный выбор, Ваше Высочество, – похвалил лизоблюд и заработал королевский ненавидящий взгляд. – Нима Вишневская, вам как обычно?

На пару секунд у меня случился стопор, ведь я не подозревала, что прежде посещала ресторацию и даже имела любимое блюдо.

– Давайте, – согласилась я, чтобы не вызвать подозрений у принцессы, и искренне понадеялась, что пресловутое «как обычно» не заставит меня давиться той же сырой морковкой. – И кенерийский кофей с кардамоном, черный, крепкий, с половинкой ложки коричневого сахара.

– Как всегда, добавить коньяку? – уточнил услужливый метрдотель, выставляя меня пьянчужкой.

– Пожалуй, воздержусь. – Я едва справилась с соблазном согласиться на коньяк, ведь трапезу со свихнувшейся от ревности женщиной, считавшей меня соперницей, перенести на трезвую голову смогла бы разве что нима, с этой самой головой совершенно недружная.

Когда прислуга ушла, то в домике установилась принужденная тишина. Никто не решался притронуться к еде до того, пока к трапезе не приступит принцесса.

– Я хотела поздравить вас с предстоящим замужеством, нима Вишневская, – произнесла Мария. – Слышала, что он плебей.

– У Владислава нет титула, если вы об этом, – сухо отозвалась я, едва сдерживаясь, чтобы не срифмовать слово «плебей» с каким-нибудь ругательством.

– Хотя жениться на простолюдинах – это ведь у вас семейное, так? – хмыкнула принцесса.

Все знали, что за свадьбу с моей матерью, юной актрисой Алмерийского театра, Его Величество отлучил отца от королевского двора. Впрочем, это никак не помешало королю в течение многих лет занимать огромные ссуды для пополнения казны и никогда их не возвращать.

– Он хорош собой? – продолжала собеседница, намекая на Влада.

– Да, – согласилась я, не отводя глаз. – Но главное его достоинство, он мне верен.