Наследница

– А карманные часы в залог возьмете? – тут же предложила я.

– Часы? – в один голос, но с разными интонациями переспросили мужчины.

Горский мгновенно догадался, что других часов, кроме его собственных, мы не имели, и раздосадовано сощурился в мою сторону. В ответ на молчаливый вопрос я только пожала плечами.

– Извините нас. – Он подхватил меня под локоть, поднял со скамьи и отвел на некоторое расстояние от хозяина постоялого двора. – Анна, ты же говорила не про мои часы?

– Ну, других-то у нас все равно нет.

– Эти часы я купил, когда заработал свою первую сотню золотых. Они дороги мне как память…"

"– Не жадничай, – перебила я его стенания и протянула ладонь. – Давай.

– Вот теперь я хочу заявить тебе со всей открытостью, что мне страшно за будущее нашего королевства при таком принце! – процедил он сквозь зубы, отстегивая от цепочки тяжелый золотой кругляш с гравировкой на крышке.

– Тоже мне признание, – фыркнула я. – Говорят, что Его Величество вообще тот еще мошенник.

* * *

В гостиный двор мы вернулись к обеду, когда оглушительное солнце разогнало по домам всех благородных господ. Поблескивало согретое в лучах озеро. Горячий воздух казался желтоватым.

Влад задержался у стойки, чтобы забрать перенаправленную из столицы почту, а я поднялась наверх. Дверь в номере оказалась незапертой, а внутри царила душная полутьма. Плотные расправленные портьеры скрывали окна, и через тонкую щелку едва-едва пробивалась тонкая полоска света.

– Пруденс? – позвала я, но в ответ прозвучала тишина.

Куда запропастилась помощница, оставалось загадкой. Бодро стуча каблучками по паркету, я подошла к окну, одним движением распахнула портьеры, и в комнату ворвался яркий солнечный свет.

Отворилась дверь.

– Влад, ты Пруденс не видел внизу? – позвала я, развернулась и оцепенела…

Уилборт сидел в кресле с высокой спинкой. Он уронил голову на грудь, слепые открытые глаза смотрели в пол, руки безвольно лежали по бокам. По его неестественно бледному, неподвижному лицу ползала муха. Дядька был мертв.

Я смотрела на окоченелое тело и не могла заставить себя пошевелиться. В пустой голове тоненько звенело, к горлу подступал тошнотворный комок.

Вдруг мне на глаза легла теплая большая ладонь, а над ухом прозвучал голос Влада:

– Не смотри.

…Не смотреть! Но я все равно склоняюсь над лежащим на ковре телом отца. Его лицо застыло, рот перекошен, невидящий взор устремлен в потолок. Для чего-то машу рукой перед его глазами, хотя прекрасно понимаю, что он уже мертв.

Из живота поднимается горячая волна. В ужасе оглядываюсь по сторонам, и знакомый с детства кабинет кажется чужим. Делаю шаг к двери и еще один. Комната пляшет, предметы точно плывут.