Наследница

Стоя на специальном возвышении, точно на сцене, окруженная белошвейками и завернутая в отрез бирюзового шелка, я с тоской поглядывала на потолок, откуда мне злорадно подмигивал голубоватый кристалл, охлаждающий воздух.

– Нима Анна, немедленно прекратите крутиться! – строго одернула меня Глэдис, сидевшая за столиком и спокойно попивавшая дешевый травяной сбор из недешевого маримского фарфора.

В ее голосе еще чувствовалась болезненная хрипотца, характерная для людей, перенесших горловую жабу и не долечившихся из-за неуемной энергии, накопленной за дни постельного режима и требующей срочного выхода. Другими словами, Глэдис толком не выздоровела, все еще сморкалась в вышитый носовой платок, деликатно отворачиваясь в сторонку, и местный холод вкупе с уличной жарой вполне могли вылиться в новый виток болезни.

– Глэдис, ты знаешь, что такое дрожь? – простучала я зубами, с трудом сдерживаясь от того, чтобы растереть плечи. – Дрожь – это самопроизвольные сокращения мускулов для согревания внутренних органов и тела в целом.

Последовала долгая пауза. Белошвейки непонимающе переглянулись, Глэдис выразительно моргнула. Признаться, я сама находилась в недоумении, почему совершенно не помнила портняжной мастерской, где при входе среди подкрашенных гравюр любимых клиенток висел мой собственный портрет, зато с легкостью продекламировала определение из академического курса анатомии.

Глэдис изогнула брови, и в ее подчеркнуто-вежливом молчании читалось: «А?!»

– Другими словами, я до смерти замерзла и не дергаюсь, а согреваюсь, – закатила я глаза.

– Расслабьтесь, – последовал сухой ответ. Дуэнья отхлебнула горячий чай.

– Не понимаю, ты-то на меня чего злишься? – не утерпела я.

– Как вы позволили поселить себя вместе с тем человеком? – выплеснула она нагнетенное возмущение, но тут же покосилась на белошвеек и прикусила язык.

– Для конспирации. – Я помолчала, посмотрела в ее сердитое лицо с покрасневшим от бесконечных сморканий и, конечно же, от холода носом и напрямик спросила: – Ты тоже согласна, что не было никакого несчастного случая? Что я сама?

Глэдис замерла на секунду, отставила чашку и приказала белошвейкам:

– Милые нимы, оставьте нас на минутку.

Когда она хотела, то могла выглядеть очень властной. Когда девушки послушно вышли и за последней тихо прикрылась дверь, Глэдис, неслышно, точно не ступая на пол, подошла ко мне. Она встала близко-близко и, оглянувшись через плечо, точно проверяла, не подслушивал ли кто-нибудь, страстно забормотала:

– Я не знаю, что случилось на мосту, но знаю с детства вас.