Наследница

Пользовавшаяся дурной славой улица проходила по какой-то особой энергетической линии, потому брусчатка на дороге, основания зданий и все магические огни в районе окрашивались зеленоватым цветом. Отчего-то мне казалось, что я уже бывала в неспокойном районе раньше.

– Уважаемый! – Глэдис постучала по стене экипажа костяной ручкой кружевного зонтика, как клюкой. – Куда вы нас привезли?

Жахнула заслонка. За маленьким решетчатым окошком появилось лицо возницы.

– На Зеленую мостовую.

– Это мы и сами видим, – строго вымолвила дуэнья, – но адрес-то был другой.

– Вам в левую подворотню надо."

"Мы с Глэдис синхронно выглянули на нагретую солнцем улицу, выискивая нужную подворотню. Рядом с каретой, хохоча во всю глотку, под руку со странными типами прошли поразительно хорошенькие барышни с крошечными шляпками, приколотыми к накрученным на кудельки волосам. От девиц за милю пахло дешевой магией от маскирующих внешность кристаллов.

– Со всей ответственностью заявляю, что благородным незамужним нимам совершенно нечего делать в левой подворотне, – пробормотала Глэдис. – Как, впрочем, и в правой. Да и, вообще, на всей Зеленой мостовой. Это неприлично!

– Глэдис, за последние дни мы сделали столько всего неприличного, что уже поздно оттирать репутацию, просто послюнявив платочек. Выходим, – скомандовала я, не испытывая и трети демонстрируемого энтузиазма.

С самым независимым видом мы пошагали по выщербленной брусчатке в сторону «левой подворотни» и машинально повернули головы, когда мимо нас, подхватив других пассажиров, прогрохотал экипаж.

– Надо было заплатить ему, чтобы подождал, – заметила я, неожиданно почувствовав себя обездоленной.

– Хорошая мысля приходит опосля, – вздохнула Глэдис и, заметив мой восхищенный взгляд, поправила очочки: – Авторство принадлежит не мне, так говорит моя престарелая тетушка, а она известная матерщинница.

Улица была людная и суетливая. Носились беспризорники, выкрикивали частушки зазывалы, тарахтели по мостовой наемные экипажи, а мы походили на двух аквариумных рыбок, по ошибке выкинутых в дикий пруд. В нужном переулке рядом с благообразными конторками гордо соседствовал дом терпимости с огромной витриной рядышком с парадными дверьми.

– Зачем им витрина? – невольно прибавляя ходу и вынуждая меня шагать быстрее, пробормотала Глэдис. – Они же не могут части тела выставить, как на базаре?

Едва она договорила, как из-за занавески появилась девица в полосатом корсете и, приняв зазывную позу, встала за стеклом. Когда она нахально подмигнула раззявившей рот старой деве, та пошла красными пятнами и раскрыла кружевной зонтик, загораживаясь от царства разврата.