Летний лагерь свингеров (ЛП)

Как только зажегся свет, она вдруг села и посмотрела на меня. Потом она расплакалась.

Что я такого натворил? Мне было жаль, что я застал ее мастурбирующей, и стыдно за то, что она немного взволнована, но это случилось раньше, и она не начала плакать. Даже не думая, что c меня капает напол, я бросился в сторону кровати.

Она бросила на меня слезливый взгляд, и свернувшись клубочком на кровати начала рыдать. Я сидел сбоку от кровати, не обращая внимания на то, что она промокла, и положила руку ей на плечо.

—Что случилось, мама?—Я спросил, становясь более обеспокоенным и более страшным.

Рыдания начались с новой силой, и она не ответила.

—Почему ты плачешь?—

Она не ответила ни на секунду, и я почувствовал, что моя паника поднимается. Я отчаянно боялся, что сделал что-то хуже, чем просто прервал ее.

—Мама?—

—Все в порядке, дорогой. Я в порядке, — сказала она сквозь слезы.

—В чем дело?—

—Ничего.—

Она переставала плакать, но она все еще дрожала от волнения, и мое замешательство только углублялось.

—Ты в порядке?—Я спросил.

Она закусила губу и слабо кивнула. Слезы все еще текли по ее лицу, но слезы, казалось, прошли. Я потер ее плечо, пытаясь дать ей утешение, и подумал, что я что-то сделал.

—Я что-то сделала не так? —Я тихо спросил.

Она повернулась ко мне и подняла глаза, полные непроливаемых слез. Мое сердце чуть не лопнуло; я понятия не имел, что я могу сделать для нее, чтобы она почувствовала себя лучше. Я понятия не имел, почему она была так расстроена.

Она посмотрела на мое лицо, наполненное заботой о ней, и ее выражение лица смягчилось.

— Нет, милый, — сказала она. —В этом нет твоей вины.—

Увидев ее в таком состоянии, я ощутил собственные эмоции и мне самому пришлось моргнуть слезами.

Я встала, твердо решив не плакать, и пошел в ванную. Я вытащил всю коробку салфеток из задней части туалета и вернулся к кровати. Мама села, когда я стоял, и теперь сидела, поджав ноги, плечи опустились, тихие рыдания сотрясали все ее тело.

Я сел рядом с ней и протянул коробку с салфетками. Она вытащила несколько и ткнула в лицо со слезами. Она тоже сморкалась, но рыдания не стихали.

—В чем дело? — Я спросил еще раз.

—Я просто так...расстроенная, — сказала она, сжимая салфетки и сжимая руку в кулак.

Расстроен? В чем? На меня? —Ты хочешь, чтобы я ушел?—

Она подняла на меня глаза. Ее глаза были в красной оправе и все еще наполнены слезами, ее нос был красным, а щеки были пятнистыми. Она была в слезах. И мое сердце снова угрожало разорваться, когда я думал, что она попросит меня уйти. Она увидела мое беспокойство, мою растущую панику, и выражение ее лица смягчилось.

—Нет, Пол Тебе не обязательно уходить.—

Она прислонилась ко мне, и я инстинктивно обнял ее, не зная, что еще делать.