Маленькая незнакомка (ЛП)

— Не трись своей задницей о мой член, и я не приму приглашения.

Мой рот открывается, и я не могу говорить в течение долгой минуты, даже когда он закрывает глаза, откидывает руку, чтобы положить голову на ладонь, и засовывает другую руку в шорты, поправляя его. Я все еще вижу его очертания, и у меня пересохло во рту.

Он наклоняет голову, и я снова задерживаю взгляд на его члене.

Я раздвигаю губы и откидываюсь назад.

— Ты видишь во мне свою сестру?

Не глядя на меня, он поднимает свободную руку и показывает последний жест перед тем, как заснуть.

—Ты моя.

5

Оливия

После той ночи объятия в постели изменились.

Он смотрит на меня все так же, но теперь в его взгляде есть что-то еще - какая-то глубокая потребность или голод, или, может быть, отвращение к тому, что мы чуть не сделали? Я не уверена, что он злится, или смущен тем, что произошло, или сожалеет о своих действиях.

Ведь он пытался засунуть руку сестры в свои шорты. Но, с другой стороны, я сама терлась об него.

Когда я вспоминаю ту ночь два месяца назад, я внутренне охаю.

Мы по-прежнему постоянно общаемся, я по-прежнему отказываюсь приближаться к его пушистому пауку, и когда мы засыпаем либо в моей, либо в его постели, объятия становятся теплее, ноги переплетаются, и мне всегда лучше спится, когда я с ним.

Мы оба знаем, что это не одобряется. Наши родители были бы в ужасе, если бы узнали, что мы так близки.

Малакай тоже это знает. Однажды утром мама постучала в мою дверь, и ему пришлось скатиться с кровати и спрятаться под ней, пока она снова говорила со мной о попытках заставить его пройти терапию - как будто мы замышляли против него. А потом поблагодарила меня за то, что я ходила на свидания и с Адамом, и с Паркером, и спросила, к кому из них я чувствую себя более подходящей.

Я могла бы ударить ее, когда она сказала, что видела, как я целовалась с ними.

После этого он не разговаривал со мной почти две недели, и это было ужасно, одиноко и скучно.

Потом я пошла к Эбби с ночевкой и, проснувшись среди ночи, обнаружила, что Малакай забрался в ее окно. Он зажал мне рот рукой и заставил уйти с ним. Мы оказались в моей постели, и он уснул, а я пролежала без сна несколько часов: желание прикоснуться к нему было как никогда сильным - он был тверд и пульсировал прямо у меня между ног, и тихонько похрапывал мне в ухо.

Имея только себя в качестве свидетеля, я поцеловала его в щеку, пока он спал, переплетала наши пальцы и, когда любопытство взяло верх, осторожно спустила руку с его груди вниз по рельефному прессу, чтобы засунуть пальцы под пояс.

Я не прикасалась к нему - не совсем. Я провела пальцами по мягкой коже, почувствовала, как он дернулся, когда я обхватила пальцами его член, и отстранилась, когда он сдвинулся. Но мне хотелось прикасаться к нему больше.