Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Хоть адептам хребта Цанцюн полагалось носить одеяния своих пиков, прославленные заклинатели не подчинялись подобным ограничениям, так что неподходящее облачение Шэнь Цинцю не должно было привлечь чересчур много внимания. Решившись подойти поближе, он протиснулся к павильону, заглянув внутрь."

"Посреди главного зала с закрытыми глазами в позе для медитации восседал Юэ Цинъюань. За его спиной стоял на коленях Лю Цингэ, опустив ладонь на спину главы школы. Курсирующий вокруг них поток духовной энергии казался нестабильным – видимо, им обоим уже досталось. При взгляде на своих шисюна и шиди Шэнь Цинцю ощутил острый укол вины – ведь это он довел их до подобного состояния.

С другой стороны зала темной глыбой высился Ло Бинхэ.

Казалась, оттененная черными одеждами светлая кожа светится в сумерках, словно драгоценный нефрит, темные глаза сверкают, ледяное выражение лица под стать сгустившейся темной ауре лишило бы самообладания кого угодно. За его спиной возвышался Мобэй-цзюнь, и, хоть он тут был на позиции подручного [6], его поза прямо-таки источала самоуверенность, словно он был ледяной скульптурой, поставленной здесь от начала времен.

Юэ Цинъюань медленно открыл глаза, и Ци Цинци тут же забеспокоилась:

– Глава школы, вы… в порядке?

Тот качнул головой, устремив взгляд на Ло Бинхэ.

– В прошлом, когда демоны атаковали хребет Цанцюн, Ваше Высочество [7] встретило их удар бок о бок с другими адептами. И ваш учитель защищал Цюндин вместе с вами, не щадя собственной жизни. Кто же мог подумать, что годы спустя вы сами поведете демонов на приступ, разорив взрастившую вас школу.

– Я бы не стал этого делать, – равнодушно бросил Ло Бинхэ, – если бы вы первыми не преступили границы [8].

Ци Цинци гневно фыркнула:

– Ха-ха! Вы только послушайте – «первыми переступили границы»! И это говорит неблагодарная тварь [9], предавшая своего наставника! Мало тебе было укусить вскормившую тебя руку, заставив своего учителя уничтожить себя на твоих глазах, так даже после смерти ты не дашь ему покоя! Кому ведомо, какие мерзости ты вытворял с его телом? А теперь ты осмеливаешься бросать нам в лицо какие-то обвинения – и кто после этого перешел границы?

Казалось, Ло Бинхэ вовсе не слышал ее брани.

– Кто следующий? – бесстрастно бросил он. – Если никто не вызовется, я намерен низвергнуть ваш знак.

Эти слова так поразили Шэнь Цинцю, что он невольно вскинул голову, глядя на воздвигнутую высоко над землей горизонтальную табличку: выгравированные на ней иероглифы «Цанцюн» были начертаны руками основателей школы. Эта табличка была настолько древней, что сделалась лицом их школы, так что снять ее было все равно что отвесить пощечину всему хребту Цанцюн.