Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Но ведь если и было место, где Свечи последнего вздоха точно не могли укрыться – так это в гробу, так что, пока они остаются в кромешной тьме, Незрячие остовы до них не доберутся.

Утешаясь этим соображением, Шэнь Цинцю недвижно застыл, вытянувшись на спине. Лежащий на нем Ло Бинхэ также не шевелился, уткнувшись лицом ему в плечо. От его лба веяло таким жаром, что шею Шэнь Цинцю начало припекать – однако самому Ло Бинхэ, должно быть, приходилось еще тяжелее.

По счастью, ледяные руки Ло Бинхэ вполне уравновешивали его горячую голову – пожалуй, приложив его ладонь ко лбу, можно было бы наконец сбить температуру.

Решив, что это не такая уж плохая идея, Шэнь Цинцю как раз собрался было ее осуществить, подхватив запястье Ло Бинхэ, когда увиденное заставило его замереть на месте.

Пять костлявых пальцев с необычайно длинными ногтями зависли над крышкой их гроба.

Когда, спрашивается, эти низкоуровневые монстры успели развить подобный интеллект? Разве они не обязаны игнорировать все, что не испускает свет?

И тут-то Шэнь Цинцю обнаружил, что кое-что отбрасывает на его щеку слабое красное свечение.

Глянув на Ло Бинхэ, он убедился, что, хоть его веки были по-прежнему плотно смежены, на лбу проявилась демоническая печать, то разгораясь, то затухая в такт с дыханием владельца.

Пусть это и неотъемлемый символ древнего рода Ло Бинхэ, но, скажите на милость, ему так уж необходимо было проявляться именно в этот момент? Это все равно что если бы Ультрамен [9], израсходовав всю энергию на низкоуровневых монстров, во время финальной атаки лишь помигивал бы, словно праздничная гирлянда!

Шэнь Цинцю не успел бы высвободить руку, чтобы прикрыть злосчастную печать ладонью, так что он поступил радикально, прижавшись губами к гладкому лбу ученика.

Пусть это и выглядело со стороны как поцелуй в лоб, в сложившейся ситуации это меньше всего волновало Шэнь Цинцю – в конце концов, их жизни куда важнее!

Иссохшая рука, под грязными ногтями которой застряли чьи-то волосы, дрожа, потянулась под крышку, ощупывая пространство. Хоть саркофаг был весьма узким, он также был довольно глубоким, так что у этой жуткой руки не было шанса дотянуться до затаившихся на дне людей.

Однако же вместо того, чтобы убраться восвояси, пальцы опускались все ниже, заставляя Шэнь Цинцю застыть в напряжении.

Она уже собиралась коснуться спины Ло Бинхэ, когда Шэнь Цинцю, стиснув зубы, вытащил уже успевшую занеметь правую руку и опустил ее на участок спины ученика, наименее пострадавший от ядовитого дождя, крепче прижимая его к себе.

При этом вся верхняя половина тела Ло Бинхэ притиснулась к нему – если прежде между ними и оставалось какое-то пространство, то теперь они слились практически в одно, грудь к груди, живот к животу.