Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Один противник не смеет шевельнуться, другая – без сознания; воистину, чистая победа!

Испустив вздох облегчения, Шэнь Цинцю попытался встать, приподняв Ло Бинхэ, однако чудовищным напряжением мускулов старый глава Дворца все же умудрился выдавить сквозь стиснутые зубы:

– Не спешите радоваться, вы следующий. – Его лицо тотчас исказилось от боли, отчего проросшие сквозь кожу нежные побеги синхронно вздрогнули.

Шэнь Цинцю лишь хмыкнул, не удостоив его ответом.

Внезапно его правую руку и плечо пронзила немыслимая боль, безжалостно терзая мышцы и нервы.

Отбивая атаку двух мечей, он вынужден был использовать духовную энергию, и теперь укоренившиеся семена начинали прорастать.

Но хотя бы Ло Бинхэ не пострадал.

При виде того, как Шэнь Цинцю удаляется, взвалив тело ученика на плечо, старый глава Дворца, подавив крики, свалился с кресла и пополз следом прямо сквозь демонические травы – зрелище одновременно ужасающее и достойное жалости.

– Не уходи! – взмолился старик. – Не бросай меня…

Шэнь Цинцю, не оборачиваясь, лишь ускорил шаг – откуда же ему было знать, что, внезапно придя в неистовство, старый глава Дворца вновь испустит им вслед оглушительный рев?

Он решил унести их с собой в могилу!

На сей раз у Шэнь Цинцю не было времени гадать, жаждет ли старик погубить и его тоже, или же ограничится Ло Бинхэ – он еле успел вскинуть потрескавшиеся ножны, чтобы хотя бы частично отбить удар.

На его дрожащей от боли правой руке, которой он прикрывал ученика, один за другим вздувались зеленые прыщики, взрываясь тонкими побегами. Из последних сил борясь с застящим разум туманом агонии, Шэнь Цинцю развернулся к старику, снедаемый жаждой убийства.

Последняя атака привела к тому, что еще больше побегов проросло сквозь кожу старого главы Дворца, пробиваясь даже из уголков глаз. Видимо, перейдя ту грань, когда он был способен хоть что-то чувствовать, старик разразился оглушительным хохотом, перекатываясь по земле, пока не достиг бесчувственной Цю Хайтан.

– Разве ты не собиралась покончить с Шэнь Цинцю? – выкрикнул он прямо в ухо заклинательнице. – Вот же он, прямо перед тобой! Поднимайся и убей его! Убей!

От этого вопля Цю Хайтан поневоле пришла в себя. Узрев прямо перед собой искаженное первозданной ненавистью лицо, больше похожее на засохшую мандариновую корку, испещренную кровавыми язвами, из которых торчали свежие ростки, она побелела от ужаса [3] и с истерическим визгом схватилась за меч.