Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

– К примеру, о том, что теперь он представляет собой опасность для любого уголка этого мира, включая хребет Цанцюн и дворец Хуаньхуа – такое тебе в голову не приходило?

– И что же, учитель зол на меня, потому что боится за все эти неведомые места, – с обидой отозвался Ло Бинхэ, – или только за хребет Цанцюн?

Его тон до боли напомнил Шэнь Цинцю неуверенную в себе девушку, которая с утра до ночи донимает своего парня вопросами вроде: «А ты правда меня любишь? Что тебе дороже – я или твоя карьера?» Шэнь Цинцю хотел было отчитать его и за это, но замер на полуслове: на занавеси заплясали отсветы факелов ночного патруля.

До него тотчас донесся незамеченный ранее вой волков, шорох копыт и тихое недовольное бурчание поблизости.

Теперь происходящее более не казалось сном.

Выходит… Ло Бинхэ и впрямь очутился в его палатке?

Собственной персоной?

Но ведь у него больше не было Синьмо, позволяющего покрывать огромные расстояния за долю мгновения! Чтобы добраться сюда с северных пределов Царства демонов, он должен был преодолеть многие тысячи ли! Даже если прежде у Шэнь Цинцю так и чесались руки дать ученику затрещину за все хорошее, одна мысль о подобном путешествии сводила это желание на нет.

Ло Бинхэ тотчас воспользовался замешательством учителя, и его колено вновь очутилось на кровати [4]. Чувствуя, как к горлу подступает кровь, Шэнь Цинцю все же умудрился сохранить достоинство, ограничившись упреком:

– Эх, Ло Бинхэ, Ло Бинхэ! Что ж ты творишь – думаешь, тебе все дозволено? Ты же вручаешь себя неприятелям на блюдечке с голубой каемочкой – вокруг этой палатки собралась пятая часть всех демонов юга, не говоря уже о твоих старейшинах.

Если они тебя тут обнаружат, я за твою жизнь ломаного гроша не дам!

– Учитель, я не мог вынести неизвестности, – принялся оправдываться Ло Бинхэ. – Я боялся, что он задействует паразитов, так что попросту не мог сидеть сложа руки. Прошу, учитель, не упрекайте меня за это – я правда не мог утерпеть!

Продолжая отпихивать ученика, Шэнь Цинцю потребовал, из последних сил сохраняя самообладание:

– Тебя кто-нибудь видел?

– Как это возможно? – удивился Ло Бинхэ. – Если я хочу куда-либо проникнуть незамеченным, то ни одна живая душа меня не увидит.

Единственное, что меня беспокоит…

Он не успел докончить фразы, так как из-за полога палатки раздалось тихое покашливание.

– Мастер Шэнь, вы уже легли? – тихо окликнул его Чжучжи-лан.

При звуках этого голоса глаза Ло Бинхэ вновь вспыхнули жаждой убийства, и он обернулся ко входу с искаженным холодной яростью лицом. Шэнь Цинцю еле удержал его на месте, суровым взглядом веля не пороть горячку.

Видать, он перестарался, поскольку Ло Бинхэ тотчас залился краской, отчего Шэнь Цинцю невольно вздрогнул.