Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Будучи мужчиной, Шэнь Цинцю никогда не питал пристрастия подобным ласкам, поскольку они до невозможности смущали его, так что он попытался дрожащей рукой оттолкнуть пальцы Ло Бинхэ, однако тот тут же опустил голову, и правый сосок Шэнь Цинцю захлестнуло необычайное ощущение влажной, распирающей боли. Покраснев до такой степени, что, казалось, того и гляди заплачет кровавыми слезами [3], он поспешно отпихнул голову Ло Бинхэ, однако мог ли он предвидеть, что тот мигом воспользуется смятением учителя, чтобы проникнуть ещё глубже в сокровенную точку меж его ног.

Словно разрубленная надвое этим лезвием из плоти и крови, нижняя половина его тела взорвалась болью.

Её причиняла необычайно большая головка Ло Бинхэ — пробиваясь внутрь, она растягивала стенки с такой силой, что казалось, что внутрь по самое плечо засунули сжатую в кулак руку. Шэнь Цинцю почти мечтал о том, чтобы лишиться сознания — однако тут член ученика умело задел ту самую точку, и болезненный стон мужчины тотчас поменял тональность. Удерживая его за талию, Ло Бинхэ несколько раз крепко прошёлся по ней, и тугой узел мышц во внутренностях Шэнь Цинцю наконец распустился.

Его расслабленное тело сделалось ещё более желанным: тёплый и влажный глубокий проход позволял стремительно разбегаться по всей длине, не оказывая ни малейшего сопротивления. Опустив взгляд, Ло Бинхэ мог любоваться телом учителя во всей красе: на раскинутых прижатых к груди длинных стройных ногах по-прежнему красовались аккуратные, безупречно белые носочки.

Их вид ещё сильнее распалил страсть Ло Бинхэ.

Судорожно комкая простыни, Шэнь Цинцю стиснул зубы под воздействием нескончаемых толчков, каждый из которых грозил перевернуть его внутренности вверх тормашками — однако у него не было иного выбора, кроме как обвить бёдрами талию ученика в попытках приспособиться к его ритму. Нежные мускулы его отверстия уже горели огнём, и, не сдержавшись, Шэнь Цинцю прошипел:

— Помедленнее, Бинхэ…

Он был уверен, что у него уже идёт кровь.

Опустив взгляд, Ло Бинхэ застыл. И точно — из того места, где соединялись их тела, сочилась тонкая тёмно-красная струйка, окрашивая белоснежную простыню узором, похожим на растерзанный цветок персика [4].

— Простите, учитель… — после продолжительного молчания пробормотал Ло Бинхэ. — Я обещал, что вам не придётся по-настоящему проливать кровь, и всё же…

Заёбанный до бесчувствия Шэнь Цинцю не нашёл в себе сил приподняться, чтобы взглянуть, что творится с его нижней половиной тела — он и так мог сказать, что это зрелище не для слабонервных. Куда больше его выбивало из колеи то, что член Ло Бинхэ не терял прыти, несмотря на все его извинения.