Как проиграть в любви (ЛП)

Я не могу отвлечься от того, что есть вероятность, что на спортивном канале покажут мой репортаж в перерыве. Элиас сообщил, что ему удалось связаться с папарацци, у которого были права на фотографии, и у него действительно есть видеоматериалы в дополнение к фотографиям.

Мой желудок — это клубок нервов.

Мяч чаще выскальзывает у меня из рук, чем нет.

Мои товарищи по команде и тренеры думают, что я, черт возьми, сошел с ума, и я не виню их, потому что мне кажется, что я действительно схожу с ума.

Они собираются опубликовать эту историю?

Будет ли комментаторам телеканала настолько не наплевать, чтобы показать запись во время перерыва?

Последнее слово за Элом Данненбергом — отставным квотербеком НФЛ, который играл с моим отцом, и во время нашего предматчевого митинга в туннеле, ведущем к игровому полю, я вознес молитву к всемогущему, чтобы Эл прикрыл меня.

Первые две четверти кажутся вечностью.

Покажут ли они этот фрагмент сегодня или выкинут его в корзину, останется загадкой до тех пор, пока я не выйду из душа, не покину стадион и не сяду в свой грузовик.

Впервые за всю свою карьеру спортсмена я смотрю на часы на большом экране не для того, чтобы узнать, сколько еще времени у нас есть, чтобы забить еще один гол, а чтобы знать, когда смогу пойти в раздевалку и посмотреть в интернете.

Как же это хреново!

Вот почему мой отец отговаривал нас от отношений — это извращение разума прямо здесь, это беспокойство о том, что чувствует другой человек и что общественность думает обо мне.

Я едва узнаю себя.

Это не те мысли, которые могут возникнуть, когда игрок линии весом в двести пятьдесят фунтов смотрит на тебя сверху вниз, желая прорваться через линию, как мчащийся поезд.

Толпа оглушительна.

Тренеры на кромке кричат в наушники, мой тренер специальной команды использует нецензурные выражения.

Я вскидываю руки вверх.

— Что?

Все происходит так быстро для парня, который не сосредоточен, тела врезаются в меня, и я едва замечаю, как падаю на землю, один из немногих случаев, когда меня заваливают на землю.

Отлично.

Просто охренительно.

Толпа освистывает меня, когда Лэнс Моррис помогает мне подняться на ноги.

— Какого хрена, чувак?

Я должен отвлечься от этого.

Но я не могу.

"Милостью Божьей мы выигрываем игру, но это не дает мне права пасовать; я знаю, что сейчас или позже, или и то, и другое, я получу по заднице. Тренер будет чертовски зол, болельщики еще больше, и я даже не могу представить, что скажет мой брат Дюк, когда позвонит позже.

Обычно он так и делает.

Как только раздается финальный свисток, я снимаю шлем, осознавая, что все смотрят на меня со стороны, а лицо моего тренера окрасилось в свекольно-красный цвет.

Это ярость? Трудно сказать — он всегда выглядит безумным.