Мое темное желание (ЛП)

Может, я страдала от стокгольмского синдрома? Но это означало бы, что он похитил меня, а не тот простой факт, что я сошла с ума и добровольно согласилась быть здесь."

"— Нет. — Я выдохнула и отодвинула свою тарелку на его стол. — Я всегда пользуюсь ложкой и вилкой. Ари всегда меня за это ругает.

По правде говоря, на корейских металлических ложках с ультраширокой ручкой все было вкуснее.

Зак нахмурился.

— Я что, должен знать, кто такая Ари?

— Моя лучшая подруга из Сеула.

Он приподнял бровь.

— По сексу?

Ревнуешь?

У меня возникло искушение спросить.

— Нет, спасибо, — ответила я.

— Не перечь мне, Фэрроу. Я задал тебе вопрос.

— И что? Я не работаю на тебя, Закари Сан.

— В буквальном смысле работаешь. — Его губы едва шевелились, когда он говорил.

Я понимала, что подвожу его к грани безумия.

Я пожала плечами.

— Личные лакомые кусочки оплачиваются дополнительно.

Его челюсть застыла.

Он открыл ящик стола и достал бумажник, бросив деньги между нами.

— Ари — девочка или мальчик?

— Девочка. — Я пожала плечами. — Но это ничего не говорит о ее сексуальной ориентации.

Он бросил мне еще одну стодолларовую купюру.

Я свернула деньги вместе и засунула их в пояс.

— Натуралка. — Я улыбнулась. — И счастливо помолвлена.

— И она не могла научить тебя пользоваться палочками для еды?

— О, она пыталась. Но как только я поняла, что не могу достаточно быстро засасывать ими еду в рот, я потеряла всякий интерес.

— Еда не предназначена для того, чтобы ее вакуумировать. Она предназначена для длительного употребления.

— Сказал человек, который не работает на двух работах.

Он покачал головой.

— Констанс отреклась бы от тебя.

— Хорошо, что я не ее ребенок. Лучше никакой мамы, чем та, которая сгибает тебя до той формы, в которой она может тебя любить.

 — Я встала, жестом указав на отброшенную тарелку, гадая, так ли глубоко ранили его мои слова, как я хотела. Много слоев мертвой кожи покрывали его сердце. — Извини, это несъедобно.

Я никак не могла насытиться шестью крошечными кусочками рыбы. Я жаждала чего-то декадентского и вредного для меня. Чего-то, что мне не следовало есть.

Как Закари Сан.

Нет, Фэр, — подсказывала логическая сторона моего мозга. Например, чжанмён или пупусас.

Чем быстрее я это пойму, тем лучше будет.

— Это очень питательно. — Он продолжал жевать с закрытым ртом. Тридцать два раза за каждый укус. Непрерывно. — Идеальное топливо для твоего тела.

— Может быть, если бы я была машиной. — В чем я серьезно подозревала его. — Я знаю свое тело. И оно хочет чего-то, что закупорит его артерии до такой степени, что мне понадобится ацетон, чтобы очистить их.

Андраш меня убьет.

Андраша здесь тоже нет.

Он открыл рот — несомненно, собираясь отругать меня, — но тут же захлопнул его, а потом снова открыл.