Мое темное желание (ЛП)

Я намеревался разорвать с ней помолвку, что займет не более семи минут, а затем сесть на самолет и вернуться в Потомак, имея в запасе чуть меньше двадцати четырех часов.

Я уставился на неподвижное видение мамы: глаза закрыты, кожа бледная и без блеска. Она выглядела так, будто постарела на пару столетий.

И все же она казалась умиротворенной.

Наконец-то она расслабилась, не отягощенная тяжестью нашей утраты.

Мамины глаза двигались вправо и влево под веками. Я наклонился вперед, уперся локтями в колени и наблюдал за ней.

Медсестры накачали ее лекарствами, до краев наполненными обезболивающими, чтобы бороться со сломанным ребром, которое ей поставил парамедик на месте. Вероятно, она была выше уровня инфляции.

В темной комнате она открыла глаза. Аппарат, подключенный к ней, продолжал равномерно биться.

Я не знал, как поступил бы в этот момент хороший сын. У меня не было большого опыта в этой области.

Если бы роли поменялись местами и Фэрроу стояла над моей больничной койкой, я бы хотел, чтобы она взяла меня за руку.

Тем не менее, я держал свою.

В конце концов, я только что пригрозил маме, что оборву контакты с ней, если она будет оспаривать мои отношения с Осьми.

— Ты в больнице. — Я откинулся на спинку кресла, понимая, что действительно испытываю значительное облегчение от того, что она очнулась. — Как ты себя чувствуешь?

Мама высунула язык, чтобы облизать губы. Вместо этого раздалось хрюканье — движение было слишком сложным для ее нынешнего состояния.

Она зажмурила глаза.

— Уже лучше.

Я ничего не сказал.

Мама вдохнула, как будто пытаясь убедиться в этом.

— Что со мной случилось?

— Мини-сердечный приступ. — Я сунул руки в карманы. — Очень легкий, по словам врачей. Сейчас ты находишься в лучшем частном медицинском учреждении Чиангмая под круглосуточным наблюдением. Селеста Айи сейчас в отеле, собирает вещи. Они хотят оставить тебя на пять дней, чтобы следить за пульсом и проводить общие обследования.

— Тогда почему я чувствую себя так… плохо? — Она сглотнула и поморщилась, словно одно лишь движение причиняло мучительную боль. — И мне ужасно больно?

— Медики делали искусственное дыхание на вилле. При сжатии грудной клетки сломалось ребро. Это скорее больно, чем опасно. На самом деле, это совсем не опасно. Просто дискомфорт. Если хочешь, можешь накачать еще обезболивающего с помощью этой кнопки. — Я взял ее за руку и подвел к белому пульту, примостившемуся в углу кровати.

Мама слегка задыхалась. Ее рот приоткрылся.

Она почти завизжала, когда я дотронулся до нее.

— Прости. — Я отстранился. — Больно?

— Н-нет. — Она покачала головой, завороженно глядя на меня. — Я просто… ты прикоснулся ко мне, Зак. Ты никогда никого не трогаешь. С тех пор, как умер твой отец.