Мое темное желание (ЛП)

Два фехтовальщика-любителя столкнулись со мной, но быстро извинились, хотя это была моя вина.

Я покачала головой.

— Ты не можешь так поступить.

Андраш сжал кулаки на поясе.

Раньше меня пугало, когда его светло-голубые, почти полупрозрачные глаза буравили меня. Теперь же я находила в них утешение.

Когда отца не стало, больше никому не было дела до того, чтобы вот так смотреть на меня.

Морщины на широком лбу Андраша складывались, как блоки ""Дженга"". Невысокий и широкий, он не обладал идеальными данными для фехтовальщика.

И все же мир считал его лучшим инструктором, когда-либо занимавшимся этим видом спорта.

Четвертый мышелов.

Живая легенда.

Люди протискивались мимо нас, спеша на занятия с инструкторами. Загородный клуб ""Потомак Хиллз"" предлагал профессиональное фехтование олимпийского уровня.

Если ты можешь себе это позволить.

Или если твоим тренером был Андраш Хорват.

Огромные цифровые часы, закрепленные на дальней стене, напомнили мне, что скоро прибудет мой ученик. Мне нужно было подготовиться.

Он не ценил опозданий.

Я понизила голос до шепота и обвела глазами клуб.

— Мне нужны деньги.

Не совсем так.

Мне нужен был клиент.

Но не дай бог какой-нибудь засранец подслушает наш разговор и передаст его Вере. Для такой лентяйки и аллергика на математику, как моя мачеха, она точно следила за моими финансами.

— Моя академия, мои правила. — Андраш подался вперед, и наши носы почти соприкоснулись. В животе у меня заклокотало от страха. — Я здесь не для того, чтобы помогать тебе поддерживать твое хобби. Я здесь за золотой медалью, и ты — мой лучший шанс. Ты самый талантливый ученик под этой крышей. Если у нас не будет одной цели, одной дисциплины, ты знаешь, что тебе пора уходить.

О, Фэр.

Как же ты заблуждалась, называя этот прямо-таки кубриковский взгляд ласковым.

Такие глупые человеческие эмоции не могли проникнуть в густое облако одностороннего разума Андраша.

Он жил и дышал фехтованием.

Для него не имело значения ничего, кроме олимпийского золота.

Я сглотнула горький ком, застрявший в горле. Я многое хотела сказать.

Что у меня не было времени.

Что иногда он двоился в моих глазах, когда мы дуэлировались, и недостаток сна играл с моим сознанием.

Мозоли от уборки пересилили мозоли от фехтования, и теперь рукоять шпаги странно ощущалась в руке.

А главное, я даже не была уверена, что смогу попасть на Олимпийские игры с моим послужным списком и штрафом, который я все еще выплачивала.

В конце концов, я сказала:

— Принято к сведению. А теперь… могу я, пожалуйста, переодеться до прихода моего ученика?

Не говоря ни слова, он развернулся и помчался в противоположном направлении, к приемной.

Андраш всегда так ходил. Как генерал Оси из 40-х годов.

Я пожевала внутреннюю щеку и наконец добралась до раздевалки.