Зови меня своим именем (ЛП)

Я не мог представить, как столько волос могли быть уложены под такой маленькой шапочкой. Он оказался женщиной.

«Расстроились?»

«Нет, наоборот».

Тонкие запястья, застенчивое выражение лица, мягкая кожа, обласканная солнцем, нежность, казалось, перельется через край в ее глазах, без самоуверенной напористости тех, кто вертится вокруг с душераздирающими обещаниями ночи сладострастия и целомудрия. Был ли я расстроен? Возможно, потому что острота ситуации исчезла.

Рука коснулась моей щеки и замерла там, словно старалась стереть шок и удивление. «Теперь лучше?»

Я кивнул.

«Вам надо выпить еще».

«И тебе тоже», — сказал я, в этот раз разлив нам выпивку.

Я спросил ее, почему она намеренно вводит людей в заблуждение, притворяясь мужчиной. Я ожидал ответа в стиле «так безопаснее», учитывая сферу работы, или что-то чуть более щегольское: «Ради таких моментов».

Тогда она ухмыльнулась, на этот раз искренне, как будто собиралась устроить шаловливую выходку, а не потому что была слегка разочарована или удивлена моим вопросом. Она ответила: «Но я парень».

Она кивала в ответ на мое неверие, как будто даже кивок был частью этой выходки.

«Ты парень?» — я был не менее разочарован, чем когда узнал, что она не парень.

«Боюсь, что да».

Оперевшись обоими локтями на стол, он подался ближе, почти соприкасаясь кончиком носа с моим, и сказал: «Вы мне очень нравитесь, синьор Альфредо. И я нравлюсь вам тоже, очень, очень сильно — и вся прелесть в том, что мы оба это знаем».

Я смотрел на него, на нее, кто знает. «Давай выпьем еще».

«Я как раз собирался предложить, — сказал мой озорной друг. — Так вы предпочли бы видеть меня мужчиной или женщиной?» Его вопрос был странный, как будто можно было легко переключать наше филогенетическое древо.

Я не знал, что ответить. Мне хотелось сказать: «Я бы предпочел видеть тебя intermezzo71», — поэтому я признался: «Я хочу видеть тебя обоими или кем-то между ними».

Казалось, он опешил: «Шаловливый, какой же вы шаловливый», — как будто впервые за эту ночь мне удалось его поразить действительно чем-то развратным.

Когда он поднялся в туалет, я заметил, что он все-таки был женщиной и носил шпильки. Я не мог оторвать взгляда от самой прекрасной кожи самых прекрасных лодыжек.

Она знала, что опять подловила меня, и захихикала.

«Не присмотрите за моим кошельком?» — она попросила об этом, очевидно сочтя, что в противном случае я бы мог расплатиться и покинуть бар.

Это то, что в двух словах я называю синдромом Сан-Клементе.

Раздались аплодисменты, и это были задушевные аплодисменты. Нам понравилась не только история, но и рассказчик.

— Evviva il sindromo di San-Clemente72, — произнесла Straordinario-fantastico.

— «Sindromo» не мужского рода, а женского, «la syndrome», — поправил кто-то, сидящий рядом с ней.