Дьявол весной (ЛП)

Заявление едва ли можно было назвать непристойным ни по сути, ни по манере высказывания, но светловолосая, круглолицая горничная густо покраснела и подскочила сделать реверанс. Она остановилась только для того, чтобы переброситься парой кратких слов с Пандорой, и после покинула номер вместе с камердинером.

– Что она тебе только что сказала? – спросил Габриэль, следуя за Пандорой, пока она обследовала комнаты: гостиные, служебные помещения, спальни, ванные и частную веранду с видом на океан.

– Она сказала мне сложить платье на кресле, а не бросать на пол. А ещё пожаловалась, что я оставила шляпку на стуле, и кто-нибудь скоро на неё сядет.

Габриэль нахмурился.

– Она слишком с тобой фамильярна. Я подумываю её уволить.

– Ида - настоящий Чингисхан среди личных горничных, – призналась Пандора, – но она всегда напоминает мне о вещах, которые я склонна забывать, и находит те, которые я потеряла. – Когда она вошла в отделанную мрамором ванную комнату, её голос стал слегка отдаваться эхом. – Кроме того, она сказала, что если я не выйду за тебя замуж, то я полоумная ослица.

– Оставим её, – решительно сказал он.

Войдя в комнату, Габриэль обнаружил, что Пандора склонилась над большой фарфоровой ванной и теребила два набора вентилей, одни были покрыты серебром, а другие сделаны из шлифованной латуни.

– Почему здесь так много разных кранов? – спросила она.

– Одни для пресной воды, другие для морской.

– Правда? Я могу принимать ванну в морской воде?

– Несомненно, – Габриэль ухмыльнулся, увидев выражение её лица. – Теперь мы не так категорично настроены против медового месяца?

Пандора робко ему улыбнулась.

– Возможно, чуть-чуть, – призналась она и в следующий момент импульсивно бросилась ему на шею.

Чувствуя лёгкую дрожь, которая непрерывно пробегала по её стройному телу, Габриэль крепче обнял Пандору, его весёлость увяла.

– Почему ты дрожишь, любовь моя?

Она уткнулась лицом в его грудь.

– Я боюсь ночи.

Конечно же. Она была невестой, столкнувшейся с перспективой оказаться в постели с малознакомым мужчиной, и уверенной в том, что в брачную ночь её ожидает боль и смущение. Его захлестнула волна нежности, но в то же время тяжёлым грузом в груди легло разочарование.

Вероятно, консумация брака сегодня не произойдёт. Он должен быть терпеливым. Ему придётся смириться с любыми шагами, которые она позволит предпринять, а затем через день или два, может согласиться...

– Я бы лучше сделала это прямо сейчас, – сказала она, – чтобы перестать волноваться.

Это заявление настолько ошарашило Габриэля, что он потерял дар речи.

– Я нервничаю, как рождественский гусь, – продолжила Пандора. – И не смогу ни поужинать, ни почитать, ни заниматься чем-либо другим, пока всё не закончится.