Бесконечная одержимость (ЛП)

 — Шарлотта пожимает плечами, откусывая еще один кусочек от своего сэндвича. — И это может быть весело, правда? Между всеми этими душными речами политиков и прочей ерундой я съем дорогой ужин, мы с Сарой потанцуем и поиграем, чтобы раззадорить всех миллионеров, а потом я пойду домой и завалюсь спать.

Она ухмыляется, явно наслаждаясь идеей планов, которые они с подругой разработали, но внутри у меня начинается паника. Я прекрасно знаю, на какое торжество она собирается, потому что это то самое торжество, на котором я должен буду сопровождать Сабрину Петрову.

Туда же, где люди моего отца планируют похитить Сабрину, чтобы потом продать ее по самой высокой цене.

Есть множество причин, по которым я не хочу видеть Шарлотту на этом торжестве, я не хочу, чтобы она находилась в радиусе сотни миль от людей, которые являются частью банды моего отца, занимающейся торговлей людьми. Я также не хочу, чтобы она находилась рядом с моей семьей. Я не хочу, чтобы они знали о ней, и я не хочу, чтобы она узнала о моей связи с Братвой.

Все эти вещи должны быть главными причинами, о которых я сейчас думаю, но вместо этого на первый план выходит то, что, если Шарлотта будет на гала-ужине, она увидит меня с другой женщиной.

После того, что она только что пережила, меньше всего мне хочется, чтобы она подумала, что я встречаюсь с кем-то еще. Даже если она настаивает на том, что не хочет быть эксклюзивной, и с технической точки зрения в этом нет ничего плохого, мысль о том, что она может поверить в то, что мой интерес не связан с ней, заставляет меня чувствовать, что я слегка схожу с ума. Потому что на самом деле я не могу думать ни о ком, кроме нее.

Я открываю рот, чтобы сказать ей что-нибудь об этом, просто чтобы она была предупреждена, что я буду там и что у меня будет «пара», но Шарлотта вдруг поднимает палец, бросая на меня извиняющийся взгляд, когда отвечает на звонок.

— Да? Я на обеде. О-окей. Да, я могу вернуться. Тогда я заканчиваю пораньше. Хорошо. Сейчас буду.

Она убирает телефон обратно в сумочку, на ее лице все то же извиняющееся выражение.

— Прости, — говорит она, доставая бумажник. — Мне нужно бежать на работу.

— Не волнуйся об этом. Я пообедаю, — добавляю я, видя, что она собирается положить на стол немного денег за еду.

Она хмурится.

— Ты уверен? Я…

— Все в порядке, — заверяю я ее, и она улыбается мне, а затем вскакивает со стула и резко спешит прочь от стола и к двери кафе.

Я смотрю ей вслед, и в груди у меня возникает странное, тягостное чувство. Я хочу пойти за ней, но не могу.