Бесконечная одержимость (ЛП)

Влажные и горячие, длинные, медленные движения, которые, кажется, вылизывают каждый дюйм меня с каждым проходом, когда он проводит плоской стороной языка по моим складкам, входу, до клитора, потирая его по этой чувствительной, набухшей точке, пока я не бьюсь и не задыхаюсь под ним. Я тянусь вниз, перебирая пальцами его густые волосы, и когда чувствую, как он стонет, прижимаясь ко мне, понимаю, что ему это нравится.

— Потяни меня за волосы, Шарлотта, — пробормотал он, закатывая глаза, чтобы посмотреть на меня, пока он снова проводил языком по всем моим самым чувствительным местам.

 — Я тоже люблю грубость. Тебе не нужно беспокоиться о том, что ты сделаешь мне больно, Милая. Мне понравится все, что ты со мной сделаешь.

Этим он как будто повернул еще один ключ в моих запретах. Его рот приникает к моему клитору, посасывая набухшую плоть, а его язык мечется по мне, и я запускаю руку в его волосы, покачивая бедрами в такт его языку. Удовольствие переполняет меня, доводя до предела, и когда он сильно всасывает мой клитор, мой рот раскрывается в крике.

— Иван! Иван, я…

Оргазм настигает меня прежде, чем я успеваю закончить.

Мои бедра резко вздымаются вверх, и я сильно кончаю на его лицо, мои ногти впиваются в его кожу, когда я выкрикиваю его имя. Он все еще пульсирует во мне, когда я чувствую, как он грубо вводит в меня два пальца, загибая их, пока он делает сильные толчки, продолжая водить языком по моему клитору, пока он не вводит меня в…

Я не знаю, второй ли это оргазм, или продолжение первого. Все, что я знаю, это то, что я никогда не чувствовала ничего подобного. Я никогда не чувствовала ничего настолько хорошего.

Когда я, задыхаясь, лежу на кровати, а моя вторая рука вязнет в одеяле, Иван отстраняется. Его рот блестит от моей влаги, глаза темные от вожделения, а когда он поднимается на колени, я вижу толстый гребень его члена, упирающийся в джинсы."

"— Сними это, — рычит он, указывая на мою рубашку и лифчик, и я не могу повиноваться достаточно быстро. Мои глаза прикованы к передней части его джинсов, когда я падаю на подушки, наблюдая, как он расстегивает пуговицу и молнию на джинсах, стягивая их и нижнее белье на бедра. Его член вырывается на свободу, шлепаясь о пресс, пока он сдирает с себя остатки одежды, а на его кончике блестит влажное возбуждение.

Он огромный. Я чувствовала его на себе, но в таком виде он выглядит еще больше, торчащий между бедер, толстый, покрытый венами и покрасневший. Иван смотрит на меня сверху вниз, выражение его лица почти дикое, когда он подается вперед, упираясь в мое тело, а его рука обхватывает его ствол.

— Боже, ты чертовски великолепна, — рычит он, пробегая глазами по моей обнаженной груди.