Бесконечная одержимость (ЛП)

Но, похоже, она становится все смелее. За анонимностью компьютерного экрана она расправляет крылья, как и прозвище, которое я ей дал.

Мне не терпится узнать, что будет дальше.

10

ШАРЛОТТА

Когда я выхожу из кафе L'Rose после своего странно прерванного обеда, я радуюсь, что мы с Джаз не работаем в одном отделе. Она захочет узнать все подробности, а мне нужно время, чтобы прийти в чувства.

Чуть больше недели назад я бы ни за что не уделила время незнакомцу, который подошел и прервал мой обед. Но чуть больше недели назад я была еще и самой далекой от одиночества. Отсутствие кольца на пальце было единственным, что удерживало меня от следующего шага.

А теперь все наоборот.

Я настолько одинока, насколько это вообще возможно. Если не считать звонков и смс от Нейта, умоляющего меня передумать, я полностью свободна от каких-либо связей. И тот факт, что сегодня я не получила ни одного такого звонка или сообщения, заставляет меня надеяться, что, возможно, он сдался.

Честно говоря, я удивлена, что эта мысль не заставляет меня чувствовать себя хуже. Я бы подумала, что мне бы хотелось, чтобы он старался вернуть меня сильнее, чем сейчас, даже если я не намерена возвращаться к нему.

Но сейчас я чувствую лишь облегчение от мысли, что он может полностью исчезнуть из моей жизни.

Та ночь в «Маскараде» разожгла мой аппетит. Показала мне, что я упускала все эти годы, будучи такой осторожной, такой идеальной, такой сосредоточенной на том, что я должна делать и хотеть, а не на том, чего я хочу на самом деле. И теперь…

Теперь мне любопытно. Настолько любопытно, что я позволила Ивану Васильеву дать мне свой номер.

Напишу ли я ему? Действительно ли я пойду на это свидание? Эти вопросы крутятся у меня в голове, пока я иду два квартала обратно к месту работы, натягивая на себя пиджак цвета верблюжьей шерсти.

День прохладный, ветер набирает силу, предвещая наступление осени, и я к этому готова. Осень — мое любимое время года.

Не похоже, что этой осенью одиночество будет чем-то отличаться, мрачно думаю я, возвращаясь к лифту и поднимаясь к своему столу. Нейт часто был слишком занят, чтобы ходить со мной на свидания по сбору листьев и яблок. Он всегда винил работу в том, что у него нет свободных вечеров, чтобы свернуться калачиком перед камином и поиграть со мной в настольные игры, или в том, что мы не можем поехать на длинные выходные в домик в Мичигане и понежиться на озере.

Я всегда говорила себе, что мне повезло, что он поощрял меня делать эти вещи с подружками — что он не хотел, чтобы я была дома и ждала его, он просто слишком много работал, чтобы присоединиться к нам.

Теперь я знаю, что, хотя частично это могла быть работа, а частично — то, что он мне изменял. Как долго, точно не знаю. Но, по крайней мере, какое-то время.