Осман. Его маленькая слабость (СИ)

Я даю волю слезам, когда остаюсь в комнате одна. Просто… как сегодня помню тот ужасный день, когда нам сообщили страшную новость. Папа умер в тюрьме. Сердце, обширный инфаркт.

Нам ведь с Васькой даже попрощаться как следует не дали, сказали не положено, как бы я не просила взглянуть в лицо хотя бы напоследок.

А потом… я так сильно испереживалась, что у меня начались схватки. В итоге Васька осталась в доме одна, меня увезли на скорой. Там родилась Каришка, и я заставила взять себя в руки.

Получалось плохо — ревела, пока кормила дочь, думала о внезапно ушедшем от нас отце. Несмотря на его сложный характер, мы с Васькой очень его любили. Списывали его закрытость на то, что у него была сложная работа, никогда ничего лишнего не просили.

— Полина, ты чего ревешь? — Васька заглядывает ко мне в комнату, а я не успеваю вовремя смахнуть слезу.

— Ничего. Все нормально.

— Это из-за Османа?

— Нет, почему я должна из-за него плакать?

— Ну… мало ли. Может, сходишь, прогуляешься?

— Не хочу. Мы с Милой Захаровной нагулялись на месяц вперед, — улыбаюсь и ласково треплю ее по еще детской щечке. — Как у тебя дела? Вы с Артёмом теперь официально вместе?

Бросаю многозначительный взгляд на символ бесконечности, выведенный обычной синей ручкой на ее запястье. Такой же я видела у Артёма, правда, у него была татуировка.

— Если ты против… — краснеет Васька и закрывает рисунок рукавом джинсовки.

— Я не против, Вась. Только не теряй голову окончательно, тебе еще нужно получить хорошее образование, встать на ноги.

— Мы будем вместе поступать. Договорились, что пойдем в один универ.

— Ооо… — неужели все настолько серьезно? — А вам не надоест так часто видеться?

— Мы же пойдем на разные факультеты, — смеется Васька. — И вообще… Артём — классный.

— Охотно верю.

Треплю сестру по пушистой макушке, а она вдруг порывисто меня обнимает.

— Знаешь, Поль, как хорошо, что у меня есть ты. Ты лучшая сестра на свете. Мама и папа бы гордились тобой, особенно, папа.

Рассеянно глажу сестренку по спине, чувствуя, как снова накатывает это неприятное ощущение страха и печали. Может, образ папы появился не случайно, хочет, чтобы мы помолились за него и навестили?

Васька убегает к себе в комнату, а я укладываю дочку на игральный коврик. Набираю Ульяшу, желая отвлечься от грустных мыслей и вспомнив, что от нее давно не было вестей. Уехала и пропала с концами, один раз только прислала смску, что мол задержится там, в Питере, по делам.

— Полечка, как я рада тебя слышать!

— Уль, ты куда пропала? С тобой все хорошо?

— Д-да да, все отлично. Прости, столько всего навалилось, что у меня… даже позвонить времени не было.