Осман. Его маленькая слабость (СИ)

Мне становится очень страшно…

Нет, так нельзя, такими темпами можно и свихнуться от страха. Беру себя в руки.

— Так, не реви, Вась. Давай, умойся хорошенько, и идем покушаем.

Вася громко шмыгает покрасневшим носом и, отдав мне малышку, уходит в ванную комнату.

Лихорадочно соображаю, как быть дальше.

Написать на них заявление, что ли? На этих упоротых вымогателей, которые спят и видят, как бы прибрать к рукам папину квартиру, а нас, по всей видимости, хотят просто вышвырнуть на улицу.

Ни за что! Я не дам им этого сделать!

Завтра же пойду в полицию и напишу заявление. Основание есть — записка и фото разбитого окна.

До последнего тянула с этой процедурой, но больше нельзя — в ход пошли не только телефонные угрозы.

А тянула я только потому, что не хотела, чтобы доброе имя отца было осквернено такими вот всплывшими историями из прошлого. Вдруг бы его коллеги узнали?

Теперь я даже не уверена, что эти долги — не развод тех, кто решил отыграться на нас в отместку отцу.

— Поль, а можно я завтра в школу пойду? — Вася мнется у порога кухни.

В уголках ее светло-карих глаз все еще блестят слезы.

Смотрю на нее и вижу себя. Разве что Васька ростом пониже, но все остальное — один в один.

Худенькая, чуть угловатая, еще не оформилась до конца как девушка. П из-за нашей фирменной, пышной шевелюры выглядит как одуванчик.

— Я спрошу у Милы Захаровны, она говорила, что со следующей недели, но думаю, против не будет, если начнешь пораньше.

Я более чем уверена, что это рвение к учебе вызвано нежеланием оставаться здесь, в квартире. Да и Вася у меня девочка старательная, умная, ей лучшая пища — это знания.

— Испугался, птенчик? — протягиваю руку к сестре и привлекаю к себе, мягко обняв за плечи.

— Очень.

— Ладно, не боись. Придумаем что-нибудь.

— Поль… может, съедем отсюда?

— Куда, малыш? У нас денег-то нет, чтобы снять.

— Я могу на работу устроиться…

— Нет. Это даже не обсуждается.

Ишь чего удумала! Первым делом — самолеты, а работа — не волк.

— Тебе сейчас нужно думать о поступлении, остальное я беру на себя.

Говорю это и чувствую себя супервуман. Ну та, что в леггинсах и в горящую избу войдёт и коня на скаку остановит.

Вася тяжко вздыхает, но не упрямится. И на том спасибо.

Потом я укладываю Каришку на детский шезлонг, даю ей в руки любимую игрушку-погремушку, и мы с сестрой спокойно пьем чай.

Молча, потому как каждая из нас утопает в своих мыслях.

Мысль о том, чтобы позвонить Олегу-Назару очень заманчива, но я ее отметаю почти сразу. Не хватало еще его втянуть в это мутное дело.

Нет, пойду завтра утром в участок и напишу заявление. В конце концов, это мое законное право.

Ох, как же тяжело справляться одной. Если бы рядом был… Осман, я бы и думать не думала ни о чем, честно.