Осман. Его маленькая слабость (СИ)

Полина колеблется с секунду, а потом…

— Только хорошенько придерживай за спинку, она любит играться и откидываться назад, — передает мне дочь.

Мою родную дочь. Мою кровь и плоть. Мою маленькую Махдаеву Карину.

— Иди сюда, принцесса, — осторожно беру малышку на руки.

Такая крошечная, такая нежная, сладкая. Я не видел никого прекраснее, чем она. Ну разве что ее мама.

Перевожу взгляд на Полину.

Как же много мы потеряли, сколько всего пережили. И несмотря на это, я… готов кинуться к ногам любимой женщины, готов забыть все, лишь бы она была рядом.

Лишь бы они были рядом со мной.

Я, гонимый безграничной любовью не только к ней, но и к этой сладкой малышке, так по-хозяйски, по-родному положившей свою ладошку мне на щеку, уже хочу произнести все это вслух, как вдруг… раздается оглушительный взрыв в соседней комнате…

Первое, о ком я думаю, это… Артем. Думаю, что он опять что-то натворил, прямо как в детстве. Была у него такая тяга к взрывам и пиротехнике — в пять лет умудрился взорвать гирлянду, в семь — тостер. Детское любопытство, оно такое, но…

Но спустя пару секунд понимаю, что взрыв произошёл совсем в другой комнате — на кухне.

— Дядя Осман?! — в комнату вбегает запыхавшийся Артём. — Ты… Вы целы? Что случилось?

— Сейчас проверим, — передаю маленькую бусинку испуганной матери и направляюсь в сторону кухни.

Захожу туда, а там полный…

— Писец, вот это прилетело! Дядя Осман, это кто так?

— Не знаю, малой.

Но с тем, что взрыв устроили специально не могу не согласиться. И он был такой мощный, что выбило стекла, расквасило дверцы кухонных шкафчиков и даже подпалило края штор.

— Я, кажется, знаю… — в дверях показывается Поля с притихшей малышкой.

А потом… она вдруг заходится слезами, буквально плачет навзрыд, не в силах остановиться. Через секунду к ней снова присоединяется Каришка.

Нет, так дело не пойдет. Устроили тут плач Ярославны…

— Так, иди-ка сюда, принцесса, — деловито забираю из рук Поли дочку (подумать только — она моя дочь!), от чего та сразу затихает, и слегка приобнимаю Огневу за плечи.

— Сейчас мы сядем в зале, и ты мне все расскажешь, хорошо?

Поля лишь всхлипывает, задыхаясь от слез.

— Тема, принесешь воды?

— Да, конечно.

Артём хоть и выглядит удивленным, но на мои просьбы откликается весьма бодро. Правильно, нечего пацанам в тяжелые моменты теряться.

Поля приходит в себя только спустя десять минут. А потом, сбиваясь от волнения, рассказывает мне о том, что уже очень давно ее шантажируют какие-то люди.

— Они требуют с меня деньги за долги отца, но я им не верю. Мой папа, он… Он бы никогда так с нами не поступил. Он был честным и добрым.